Золотые копи и россыпи самоцветов (История Аббасидской династии 749-947 гг) - Абу-л-Хасан ал-Масуди

что угрожает ему, бежал из мест этих, бросив жилище свое. [Сам] он, брат его, дети его и родичи, и [те], кто последовал за ним из приближенных его, переоделись и облачились в платья путешественников, торговцев и караванщиков. И [Бабак] остановился в [некоем] месте во владениях Сахла б. Сунбата[1171] — из армянских вельмож — на некоем водоеме. Неподалеку от них [был] пастух овец, и они купили у него овцу и договорились о покупке кое-какой провизии. [Тогда] [пастух] немедленно отправился к Сахлу б. Сунбату ал-Армани и сообщил ему известие, сказав: «Это Бабак, нет в том сомнения». Ал-Афшин [же], когда Бабак бежал из мест своих и исчез с горы своей, [стал] опасаться, что он укроется на какой-нибудь неприступной горе или укрепится в какой-нибудь твердыне, или же присоединится к какому-либо народу, живущему в одной из тех местностей, и тогда умножится сообщество его и соберутся у него беглецы [из] войска его, и он вернется к [прежнему]. /56/ [Тогда ал-Афшин] расставил посты на дорогах и написал вельможам в крепостях и в различных местах и в странах Армения[1172], Азербайджан, ар-Ран и ал-Баликан, пообещав за [поимку Бабака] награды. И когда услышал Сахл б. Сунбат от пастуха [то, о чем] [тот] сообщил ему, немедленно отправился с наличествующим оружием и людьми, прибыл в [то] место, где [находился] Бабак, спешился перед ним, приблизился к нему, приветствовал его царским [титулом] и сказал: «О царь, пожалуй в замок свой, где [обитает] наместник твой, и [в] место, где Аллах укроет тебя от врага твоего». И [Сахл] поехал с [Бабаком], прибыл в крепость свою и усадил его на ложе свое, возвысил положение его и предоставил ему дом свой [и тех], кто с ним. Подали угощение, и Сахл сел есть с [Бабаком]. [Тогда] сказал ему Бабак в невежестве своем и неведении, где он [оказался] и к чему понужден: «Разве подобный тебе ест со мной?» [Тогда] встал Сахл из-за стола и сказал: «Ошибся я, о царь. У тебя есть все права порицать раба твоего, ибо не из тех я, кто ест с царями». И привел [Сахл Бабаку] кузнеца и сказал ему: «Протяни ногу, о царь!» И [кузнец] заковал его в железо. [Тогда] сказал ему Бабак: «Предательство, о Сахл?» [Сахл] сказал: «О сын подлой, поистине, ты пастух овец и коров. Где тебе устраивать [дела] государства, заниматься управлением и командовать войсками?» И он связал [тех], кто был с ним и послал к ал-Афшину, сообщая ему, что человек у него. [Тогда] отрядил к нему ал-Афшин четыре тысячи всадников в железных [доспехах] во главе со [своим] заместителем, называемым Бумадах[1173]. Они взяли Бабака и [тех], кто с ним, и доставили их к ал-Афшину, и с ним — Сахл б. Сунбат. [Тогда] возвысил ал-Афшин положение Сахла, пожаловал его, украсил его, и [когда Сахл] отправился [восвояси], ал-Афшин вывел лошадь его своими собственными руками. Он снял с Сахла уплату хараджа и отпустил его. [Ал-Афшин] послал к ал-Му'тасиму птиц и написал ему о победе. И когда [известие] это прибыло к нему, зашумели люди, крича: «Велик Аллах!» Охватила их радость, и выказали они ликование. Написаны были письма в города о победе — Бабак ранее погубил [много] воинов государства. [Потом] повез ал-Афшин Бабака и Двинул воинов, [и] прибыли они в Сурра ман Ра'а, и это в двести двадцать третьем году (837/8). Встретил ал-Афшина Харун б. ал-Му'тасим[1174], люди халифского дома и государственные мужи. Он остановился в месте, известном как ал-Катул в пяти фарсахах[1175] от Самарры. И послан был ему серый слон, которого направил некий /57/ индийский царь к ал-Ма'муну. Был он огромным слоном, украшенным красным и зеленым бархатом и разноцветными шелками. И с ним — большая породистая верблюдица, украшенная [тем], что мы описали. Принесли ал-Афшину [еще] куртку красного бархата, тканную золотом, [с] шитой всевозможными яхонтами и другими драгоценными камнями грудью, и куртку [похуже] первой, и огромную шапку, подобную бурнусу, с разноцветной бахромой. На шапку был нашито много жемчуга и драгоценных камней. И [ал-Афшин] надел на Бабака великолепную куртку и надел на брата его другую. Шапку водрузили Бабаку на голову, а на голову брату его — подобную и подвели ему слона, а брату его — верблюдицу. И когда увидел [Бабак] слона, счел его великим и сказал: «Что это за огромное животное?» Понравилась [ему] куртка, и сказал он: «Вот щедрость великого царя, [оказанная] пленнику, потерявшему мощь, униженному, [которого] обманула судьба, покинуло величие и одолели невзгоды. Поистине, это радость, причиняющая печаль». И выстроили для него в два ряда конницу и пехоту [с] оружием, [в] доспехах, со знаменами и стягами от ал-Катула до Самарры, единым строем, соединенным, непрерывным. Бабак — на слоне, а брат его — за ним на верблюдице. Слон качает Бабака между рядами, а он смотрит направо и налево, оценивает людей и снаряжение [их] и выражает сожаление и печаль, что не удалось ему пролить крови их, не боясь того, сколь многочисленны они на вид. Это в четверг двух ночей, прошедших от сафара двести двадцать третьего года (3.01.838). Люди не видели дня, подобного тому, и украшений, подобных тем.

И вошел ал-Афшин к ал-Му'тасиму, и он возвысил положение его и поднял место его. Привели Бабака и поставили перед халифом. [Тогда] сказал ему ал-Му'тасим: «Ты Бабак?» Он не ответил. И [ал-Му'тасим] многократно повторил это ему, но Бабак молчал. [Тогда] наклонился к нему ал-Афшин и сказал: «Горе тебе! Обращается к тебе Повелитель Верующих, а ты молчишь?» И он сказал: «Да, я Бабак». Пал ниц ал-Му'тасим при этом и приказал отрубить ему руки и ноги.

Сказал ал-Мас'уди: Читал я в Китаб ахбар Багдад («Книге известий [о] Багдаде»), что когда остановился Бабак перед [ал-Му'тасимом], он долго не говорил с ним, потом сказал ему: «Ты Бабак?» Он сказал: «Да. Я раб твой и слуга твой». /58/ Имя Бабака было ал-Хасан, а имя брата его — 'Абдаллах. Сказал [ал-Му'тасим]: «Обнажите его». [Тогда] слуги лишили его [бывших] на нем украшений и отрубили десницу его, а он ударил ею по лицу своему и сделал подобное этому с шуйцей своей. [Отрубили] треть ног его, а он катался в крови по плахе. Перед этим он произнес многие речи, искушая великими богатствами, но на слова его не обратили внимания. И он принялся бить [тем], что осталось от рук его, по лицу своему. [Тогда] ал-Му'тасим приказал палачу вонзить