Глазарий языка. Энциклопедия русского языка, меняющая представление о справочной литературе - Сергей Игоревич Монахов

Эта грустная и злая поговорка. В ней говорится о смерти новорожденного – распространенном явлении в деревенской жизни прошлого. «Из баньки» – потому что рожали в бане.

Чтобы не было так грустно, вот еще несколько забытых пословиц про баню:

«Каких дураков нет, и после бани чешутся»,

«Табак да кабак, баба да баня, одна забава»,

«Ума – два гумна, да баня без верху»,

«Не холостому на женатого баню топить»,

«Свет не баня, для всех место будет»,

«Наешься луку, ступай в баню, натрись хреном да запей квасом»,

«Слепой в баню торопится, а баня не топится»,

«Из одной бани, да не одни басни».

День 2

AGNIA BARTO vs. АГНИЯ БАРТО

TEDDY

On the floor lies Tiny Teddy,

Half a paw is gone already.

He is tattered, torn and lame,

Yet I love him just the same.

THE BALL

Little Tanya’s sadly sobbing,

On the waves her ball is bobbing.

Do not cry your eyes out so:

Rubber balls don’t drown, you know.

THE WOODEN BULL–CALF

The bull-calf walks with shaking knees.

The funny thing’s so small!

The board is ending soon, he sees,

And he’s afraid to fall.

THE ELEPHANT

Time for bed! The Calf s asleep,

In his basket, snug and deep.

Teddy’s sleeping in his cot,

But the Elephant is not.

He nods his head and looks askant

At the Lady Elephant.

(Agnia Barto. Merry Rhymes, 1976)

Краткое саммари изменений в английском переводе:

– у мишки оторвали не целую лапу, а половину, при этом его общее состояние резко ухудшилось: он предстает порванным в клочки калекой;

– Таня уменьшилась, но плачет не просто громко, а так, что ее глаза почти вываливаются;

– бычок перестал вздыхать, качаться и говорить, к тому же ему отказали колени;

– выяснилось, почему слон не хочет спать: он рассчитывает на секс.

День 3

Чем занять себя в Риге

Нам как-то доводилось писать о том, что с поездкой в Ригу у русского человека традиционно связывались не самые приятные ощущения. Ради восстановления справедливости скажем и об ощущениях приятных. Они тоже были.

В 1865 году Н.А. Некрасов опубликовал в «Современнике» цикл сатир «О погоде», много рассказывавший об истязаниях кнутом и сам ставший впоследствии бичом школьной программы. В этом произведении мы встречаем следующие строки:

Невский полон: эстампы и книги,

Бриллианты из окон глядят,

Вновь прибывшие девы из Риги

Неподдельным румянцем блестят.

Эти стихи останавливают на себе внимание. Скрытое в них противо-со-поставление бриллиантов и рижских дев, поддерживаемое в восприятии своеобразной перестановкой глагольных сказуемых (логичнее, казалось бы, «бриллианты блестят» и «девы глядят» соответственно), приводит к тому, что негативно окрашенные семы подделки, искусственности, фальши захватывают обе сталкивающиеся части. Получается, что поддельны не только бриллианты, хотя прямо об этом у Некрасова ничего не сказано, но и румянец дев, хотя о нем прямо сказано противоположное. Дело в том, что упомянутая нами рокировка приводит еще и к неожиданной катахрезе «блестеть румянцем», в результате чего сама, так сказать, идея румянца наделяется не заложенными в ней изначально оттенками ненатуральности, украшательства; «румянец» при более пристальном рассмотрении оказывается «румянами».

Прочную опору для этих умозрительных выводов мы находим именно в Риге, из которой прибыли наши девушки.

Вот что говорится в статье М.С. Альтмана «Топонимика Достоевского»: «О Лизах и рижанках следует, впрочем, сказать особо. Только что упомянутая нами проститутка Лиза из „Записок из подполья"… и Луиза Ивановна в „Преступлении и наказании", содержательница дома терпимости, наделены одним и тем же именем. Случайно ли это? Нет, Достоевский следует здесь принятому тогда, да и позже, в литературе условному наименованию женщин легкого поведения. Так, в рассказе Вс. Крестовского „Погибшее, но милое созданье"… молодые людя кутят в ресторане „вместе с Бертами, Армаисами, Луизами“. Указанием, что проститутка Лиза из Риги, Достоевский отдал дань не только условной антропонимике, принятой в литературе, но и условной топонимике. <…> В рассказе Тургенева „История лейтенанта Ергунова“ Ергунову, увлекшемуся девицей легкого поведения из Риги, „не раз приходило в голову, что офицеру или дворянину не следовало бы знаться с особами вроде рижской уроженки“. Заметим, что для такой „репутации“ тогдашняя Рига представляла достаточно оснований, и еще в 1885 г. Н.С. Лесков писал, что Рига „по своей развращенности занимает первое место в Европе и представляет главный женский рынок в российских пределах“».

Итак, некрасовские «девы из Риги» с их румянцем только притворяются неподдельными, как мы и почувствовали из самого строя стихов.

В заключение упомянем еще одну интересную деталь. Судьба вновь прибывших в Петербург жриц любви складывается в «О погоде» трагично: подвыпившие франты зовут их кататься, отвозят на загородное кладбище и там бросают (дело происходит зимой). Описана эта жестокая сцена следующими словами: «…Ветер злился, гудел и стонал, / Франты песню удалую пели, / Кучер громко подтягивал ей, / Кони, фыркая, вихрем летели, / Злой мороз пробирал до костей. / Прискакали в открытое поле. / – Да куда же везете вы нас? / Мы одеты легко… мудрено ли / Простудиться? – „Приедем сейчас! / Ну, потрогивай! Живо, дружище!“ / Снова скачут! Могилы вокруг, / Монументы… „Да это кладбище“, – / Шепчет Саша Матильде – и вдруг / Сани набок! Упали девицы… / Повернули назад господа, / И умчали их кони, как птицы».

Здесь, конечно, явно просвечивает аллюзия на известный балладный сюжет о женихе-мертвеце, знакомый нам в первую очередь по текстам В.А. Жуковского «Людмила» и «Светлана». Вот соответствующее место из «Людмилы»: «…Что же, что в очах Людмилы? / Камней ряд, кресты, могилы, / И среди них божий храм. / Конь несется по гробам; / Стены звонкий вторят топот; /Ив траве чуть слышный шепот, / Как усопших тихий глас… / Вот денница занялась. / Что же чудится Людмиле?.. / К свежей конь примчась могиле / Бух в нее и с седоком. / Вдруг – глухой подземный гром; / Страшно доски затрещали; / Кости в кости застучали; / Пыль взвилася; обруч хлоп; / Тихо, тихо вскрылся гроб…»

Но знаете, что самое интересное? Самое интересное – это место, куда жених-мертвец везет свою даму сердца. Он везет ее домой. А где его дом? Вот тут: «Близ Наревы дом мой