Синдром попутчика - Ирина Владиславовна Боброва

- Осади, неслух, - с напускной строгостью сказал Евгений Фёдорович-старший. – Погоди, сейчас отец твой приедет, и всё расскажу.

- Представляешь, нашли шкатулку! – Женя сделал круглые глаза, соединил руки и развёл ладони: - Вот такая, побольше теннисного мяча, круглая, с камешками и замочком. Знаешь, как нашли? Дед ругаться начал, когда я обои со стен содрать решил, да рассердился так, что по стене кулаком стукнул. А кулак, представляешь, сквозь обои в стену провалился. Ну мы бумагу оторвали, а там что-то вроде ниши – так, пары кирпичей нет на месте. Ну и шкатулка в тайнике, под обоями. Дед расстроился. Представляешь, он сам туда шкатулку положил, и никто не знал, что под обоями тайник есть, а потом новые пять лет назад наклеили, да видно маляры поленились старые содрать, не заметили. А дед думал, что стащили шкатулку, ну кто же мимо такой красоты пройдёт? Из-за этого и поругались с отцом. Что тот чужих людей в квартире оставил, а его не разбудил. Вот уже второй час прыгаю, дед не разрешил открыть, а мне интересно до жути. Как думаешь, что там может быть? Драгоценности? Или золото?..

- Кто знает, - я пожал плечами, - может, медали, может ещё что.

Фёдор Евгеньевич действительно примчался быстро. Только успели расставить блюдца и вскипятить чайник, как зазвенел дверной звонок.

- Федя, заходи, - приветствовал его отец, - я тут твой любимый торт купил, графские развалины…

- Это на него ты деньги у фонтана клянчил? – сердито спросил сын.

- Ладно, кто старое помянет, тому глаз вон, - примиряюще ответил старик. – Ты прости меня, Федь, не прав был.

- Нашёл что ли?

- Нашёл. Женька, тащи находку!

Того просить два раза не надо, миг – и на столе круглая, инкрустированная перламутром, шкатулочка, размером чуть меньше заварочного чайничка, стоящего рядом.

- Из-за неё ты так сердился? – Хмыкнул сын. – Даже предположить не могу, что ты там хранишь, что из-за этой вещицы ты со мной пять лет не разговаривал?

- Там, сынок, самая дорогая для меня вещь, - ответил Евгений Фёдорович, торжественно снимая с шеи цепочку с ключиком.

- Понятно, что очень дорогая, раз столько лет ключ на шее носишь, - прокомментировал внук, горящими глазами пожирая шкатулку. Даже я, посторонний человек, затаил дыхание, пока старик медленно, наслаждаясь вниманием, открывал замочек. Крышка с щелчком откинулась и…

И нашим взорам предстала розовая вставная челюсть! Я замер, забыв закрыть рот, внук Евгения Фёдоровича рухнул обратно на стул, прикрыл лицо ладонью и театрально-громко простонал: «Зачем так жестоко!», а сын – солидный человек в строгом костюме и при галстуке – громко и, неожиданно тонко, взвизгнул.

- Батя, ну что ты не сказал? – Сквозь смех спросил он отца. - Я бы тебе пять штук таких сделал!

- Пя-аать… - скривившись, проворчал Евгений Фёдорович. – Да хоть десять, а всё не то! - Он бережно, будто великую ценность, вытащил протез из шкатулки, не по-стариковски резво метнулся к раковине и, сполоснув под краном, вставил в рот. - Пять штук, как же… - проворчал старик, - я их семь сменил за это время – и ни один не подошёл. Ну вот не то, и всё тут! А этот… этот как родной сидит!

Он подмигнул нам и широко, зубасто, улыбнулся.

***

С удовольствием посмеялись.

- Станция. Сколько стоянка будет?

Владимир взял планшет:

- Называевск. Ничего интересного. Небольшой городок, вокруг дачи, пол Тюмени здесь огородничает. Стоянка две минуты.

В купе вошла суровая женщина и обвела попутчиков строгим взглядом. Мужчины подобрались, засуетились, предлагая место на нижней полке.

- Мне недолго ехать, До Тюмени час с небольшим. Тут, с краешку посижу.

- Новый человек – новый разговор. В гости или из гостей?

Прямая, сухая женщина, крепкая, даже старухой её не назовешь. Она не жаловалась, просто рассказывала про свою жизнь. А жизнь её мотала и крутила. Из шести детей в живых остались только она и старший брат. Старший брат выучился в военном училище, пятнадцатого мая сорок первого года получил два кубика в петлицу, и был оставлен преподавать.

- Какой он приехал красивый, гордый. Мне тогда десять лет было, но я до сих пор помню. Последнее письмо пришло в начале июля, направлен был под Житомир с ротой курсантов – и всё. Больше ни весточек, ничего. Только после войны разыскали моих родителей бывшие курсанты и рассказали, как было. В первом же бою их накрыла немецкая артиллерия, осталось в живых едва ли треть роты. Немцы окружили, взяли в плен, ну и Василия кто-то выдал. Сказали, что он командир. А он и не думал снимать комсомольский значок. Гордый был, настоящий. Расстреляли его. Многие тогда и партбилеты закапывали, и Родину предавали. После войны я за своего Василия замуж вышла. Совсем молодая, шестнадцать лет было. Вместе на заводе проработали, двоих детей вырастили. В начале восьмидесятых дали нам участок. Тогда совсем крохотные были, по четыре сотки давали. Домик построили – небольшой, но в два этажа. Каждому по комнате, у детей на втором этаже, у нас на первом. Тут слепнуть начал мой Василий, глаукому у него обнаружили. В Чебоксарах у профессора Фёдорова полечился, вроде лучше видеть стал. А тут перестройка началась. Дача шибко выручала, когда денег не платили, детям зарплату, а нам пенсию. А потом дачную амнистию объявили. Я и говорю своему, давай приватизируем. Он ни в какую, это и так наше. Сами построили, на свои деньги и амнистировать меня не надо - я ни каких законов, говорит, не нарушал. Ещё добавил, что в садоводческое товарищество по закону вступал – по-нашему, советскому закону. Придут отбирать, так надо просто керосином облить, да и поджечь всё. Я его не послушалась, очень уж по телевизору красиво рассказывали. Столько коридоров обошла, столько денег выложила. И вот, всё оформила. А моему всё хуже и хуже становится. Совсем он ничего не видит. Тут льготы от правительства вышли, бесплатно зрение полечить лазерным оборудованием. Ну, он и полечил – у нас, в больнице. Совсем видеть перестал, и боли адские головные начались. Через две недели его и не стало. Схоронила я его, а тут мне из налоговой повестка приходит. Платите, говорят, за недвижимость, и не мало. Следом из БТИ комиссия. Давайте, мол, обмерим ваш объект недвижимости.