Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

звезды, я попросил Леонеллу организовать кофе и что-нибудь поесть. Она сказала, что не может сама открыть дверь нашего купе. Пришлось подняться и разблокировать.

Проходившая мимо проводница проводила меня недружелюбным взглядом. Я обратился к ней:

— Прошу вас внести в идентификатор данные моего секретаря, Леонеллы Суховой.

Проводница внимательно взглянула на мою наложницу. Чем дольше она вглядывалась, тем шире открывались её глаза. Леонелла даже сказала:

— Прекратите смотреть на меня, как на неизвестный науке артефакт.

Проводница сморгнула и, тыкая пальцем в сторону девушки, возмущённо заявила:

— Она с отключенным подавителем воли.

— Ну и в чём проблема? — скривился я.

— Так она что, по собственной воле?..

Почувствовав, что разговор может затянуться, я повернулся к наложнице и дал указание:

— Леонелла, разберись в ситуации. Организуй завтрак. Узнай последние новости.

И быстро прошёл в санузел, подальше от бубнившей непонятную фигню проводницы.

Взглянул в зеркало и понял, что пора отправляться к парикмахеру и привести в порядок недоразумение на моей голове.

В гостиной на столике меня поджидали завтрак и, самое главное, горячий кофе.

Устроился поудобнее, прикрыл глаза, сделал первый глоток. Кайф!

Леонелла молча наблюдала за мной. Вдруг произнесла:

— Спасибо.

— Да не за что. Свои люди, сочтёмся, — вспомнил я одну из своих любимых присказок.

Она закрыла ладонями лицо и тихо заплакала. Хуже женских слёз только сильное пищевое отравление. Скандалы, истерика… это нормальный выплеск их негатива. Семейный мужик быстро перестаёт принимать это близко к сердцу. А вот тихо текущие слезы — катастрофа. Непонятно, что сделать или сказать.

Я молча встал, взял девушку на руки, прижал и опустился в кресло.

Она, как маленький ребёнок, вытирая кулачками глаза, начала бормотать:

— Ну почему так? Я всю жизнь билась как рыба об лёд. Подруги — гулять, в кино, а я училась, надеялась… и всё, ничего хорошего. Ну и зачем жить? Я ведь даже ещё не целовалась.

Я молча гладил девушку по голове. Наконец она немного успокоилась, и я предложил:

— Приедем в Академию и пойдём к Стеле. Вдруг поможет.

Леонелла негромко всхлипнула:

— Ага, к Стеле. Она с рабами дел не имеет.

— Я постараюсь решить эту проблему. Слово князя. Веришь?

Я вложил в эти слова уверенность взрослого человека, обещающего малышу защиту от его мелких невзгод. Леонелла спрятала лицо у меня на груди и тихо сказала:

— Верю. Зови меня, пожалуйста, Лён. Так звал отец, пока был жив.

Через пару минут она убежала в санузел. Оттуда вышла уже совсем другой. Не сломленной девочкой, а человеком, решившим бороться и побеждать.

Имя Лён очень ей подходило. Штормовой ветер невзгод прижимает непокорное растение к земле, но не может его сломать.

Усевшись, девушка взглянула на панель часов, встроенную над фальш-окном. Начала доклад:

— Поезд через два часа прибудет в Выборг. Там он задержится почти на сутки для ремонта после аномалии. Прибытие в Академию намечено на семь утра завтрашнего дня. Маркиз Мышин приглашает вас посетить ресторан «Сырная нора» в городе. Он находится под патронажем их рода. Пока это вся информация.

— Лён, а что ты знаешь о Выборге?

Задумавшись на минуту, она выдала:

— Большой портовый город. Имеет богатую историю и много достопримечательностей. Но, думаю, вам интереснее другое. Власть в городе поделена между государственными структурами, контрабандистами и наемниками. Под контролем госструктур находится чистый город и производства. Всё, кроме порта и судостроительного завода. Они под контролем контрабандистов. В городе разместилась крупнейшая биржа наёмников. Она обосновалась на стыке портовой зоны и чистого города. Могу подготовить более подробный доклад, но для этого требуются время и деньги.

— Информация по Академии есть?

— Так же кратко?

— Нет, давай развёрнутую и письменно.

Поезд стал притормаживать. В купе постучали.

Лён, быстро вскочив, открыла дверь. Я, конечно, настроил ей все доступы. Переговорив с проводницей, вернулась за стол.

— Маркиз Мышин просит принять его через десять минут.

Прикинув расклады, я отдал распоряжение:

— Организуй стол, а сама можешь отдохнуть в спальне.

Подумав пару минут, поинтересовался:

— Насколько безопасно твоё посещение Выборга, если меня не будет рядом?

— Если можно, я бы лучше посетила вагон мещан. Заберу вещи, поговорю со своей командой.

— У тебя была команда⁈ А где она была во время конфликта?

Моему возмущению не было предела.

— Они находились под арестом в соседнем вагоне.

— Не понял.

— Ну, так получилось… Парни на проводах перебрали. Здорово шумели. Вот их для протрезвления и определили в арестантский вагон.

— О сколько нам открытий странных готовит этот чудный мир, — продекламировал я и спросил:

— В поезде проблем у тебя не будет?

— Нет.

— Тогда можешь идти.

С пришедшим ко мне Мышиным просидели за светским разговором до полной остановки поезда. Он всё время пытался скатиться в разговоре к теме рабовладения. Я отделывался абстрактными ответами.

Поезд остановился на открытой платформе запасных путей Выборгского вокзала. Монументальное сооружение с огромным витражным панно маячило вдали.

Высыпавший на платформу народ нелицеприятно комментировал поход по путям до центрального вокзала. К нашей с Мышиным компании присоединились Интарова и Вяземский.

Не особо заморачиваясь, мы по путям обогнули здание вокзала и вышли на центральную площадь. Над устроившими на ней парковку машинами возвышалась красная гранитная полусфера с латинской буквой V, увенчанная золотистой короной.

Подбежавший к нам мужичок выглядел как водитель из театральной постановки. Кепка, кожанка, клетчатые штаны. Не хватало только очков-консервов.

С радостной улыбкой он поприветствовал Мышина и бегом рванул в сторону парковки, не дожидаясь ответа. Пока мы обдумывали эту ситуацию, перед нами остановился шикарный лимузин. Тот же мужичок выскочил из-за руля и радостно объявил:

— Прошу вас, Василий Васильевич. Вас ждут в ресторане.

Порадовавшись такому сервису, мы загрузились в машину. Через десять минут остановились у здания, сложенного из гранитных блоков. Всё сооружение напоминало огромный кусок сыра с хаотическими дырками круглых окон.

На входе нас встречал тучный гражданин восточной наружности. С солнечной улыбкой он протараторил:

— Рады, рады!!! Наш главный повар приготовил фирменный шашлык. Я лично выбирал барашка всю ночь…

Под эту трескотню мы поднялись в отдельный кабинет. Войдя, я почувствовал обуявший меня гнев, явно проецируемый извне.

Глава 4

Похищение

Кабинет был украшен двумя чучелами медведя. А на стене висела голова явно патриарха этого вида.

Гнев, конечно же, проецировал на меня Потапыч.

В сознание ворвалось его рычание:

— Давай из этого