Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Раздался стук в дверь. Вяземский прервал разговор и впустил Веру Интарову.

— Вы принесли? — спросил он, пропуская её к столу.

Вера положила на стол резную шкатулку. Вяземский достал из неё перстень-печатку. На венчавшем его зелёном камне было рельефное изображение головы оскалившегося медведя.

Вяземский убрал перстень в шкатулку и скрылся за дверьми спальни.

Вернувшийся через несколько минут, он передал Вере пергаментный свиток.

— С вами было приятно иметь дело, — сказала Вера и покинула купе.

Вяземский достал переговорник и произнёс:

— Ключ у меня.

Помолчал, слушая.

— Я приму решение в зависимости от обстоятельств… Не надо на меня давить!

Закончив разговор, князь выключил переговорник.

На этом информативная часть сна закончилась, и дальше мне снилось, что я сплю.

Разбудила меня Лён за час до прибытия на вокзал Академии. Пока я приводил себя в порядок, она собрала мои и свои вещи. Три чемодана стояли возле двери.

— Князь, ваше задание я выполнила. Записи в вашем чемодане.

Я с вопросом посмотрел на неё.

— Информация по Академии. Там всё, что я смогла нарыть.

«Золотой Кречет», вздрогнув всем своим стальным телом, остановился под хрустальным куполом вокзала Академии. По громкой связи раздался хриплый голос начальника поезда Харченко:

— Дамы и господа, наш состав прибыл на центральный вокзал имени Годунова. Прошу оставаться на своих местах. Через десять минут будут разблокированы двери на выход. Вы сможете покинуть вагоны. На этом прощаюсь и желаю всем долгой жизни.

На экранах фальш-окон просматривалась большая площадь, выложенная разноцветной брусчаткой. С моего ракурса идентифицировать рисунок было невозможно.

Через площадь скорым маршем, в конец нашего поезда проследовал отряд из десяти бойцов. Сферические глухие шлемы, чёрная форма, в руках короткие автоматы. Через пару минут они вели под конвоем тридцать человек в наручниках. Стриженые под машинку головы арестантов в точности повторяли мою прическу.

Где-то через полчаса молодёжный табор расположился на площади.

Справа — многочисленная и шумная толпа мещан. Слева, как породистые рысаки, гарцевали аристократы. Я и Лён оказались разделительным барьером между ними. Обе эти группы старались не попадать в наше личное пространство. Неожиданно со стороны аристократов к нам направились Мышин, Интарова и Вяземский. А со стороны мещан — девять парней.

Встретившись возле нас, они с подозрением посмотрели друг на друга.

Умничка Лён быстро взяла на себя административные функции.

— Господа, позвольте вам представить моих друзей. — изобразив легкий поклон, обратилась она ко мне и моим аристократическим друзьям. — Это лучшая команда знатоков, занявшая призовое место на всесоюзном конкурсе «Молодые таланты Российской империи».

Вяземский представил нас, а потом шагнул к мещанам и подал руку самому здоровому из них.

— Фёдор, я с удовольствием наблюдал на экране ваше финальное выступление в дискуссии на тему «Соединение этики Канта с практической магией и научным прогрессом».

Фёдор покраснел и аккуратно пожал руку аристократа. Через пять минут мы, перезнакомившись, вели непринуждённую беседу. Краем глаза я заметил, что от самой маленькой группы аристократов к нам с гордым видом идёт лощёный франт. От него сильно фонило чувством собственного величия. Я пытался вспомнить, кто он такой.

Лён тихо произнесла:

— Прибалтийский граф. Ананьев Янес. Дуэлянт и забияка.

Тот остановился напротив нашей компании и напыщенно произнёс:

— Господа-а, что ф-ы забыли среди чер-рни. Ми ждем фа-ас коворить о прафилах Академии.

Я заметил, как в глазах князя Ваземского зажегся нехороший огонёк.

Мышин сделал шаг по направлению к наглецу. Только Интарова сохраняла невозмутимость.

Я, оставаясь боком к графу, спокойно, но громко сказал:

— Друзья, не стоит обращать внимание на плохо воспитанного ребёнка, влезающего с дурацкими комментариями во взрослые разговоры.

После моих слов все ехидно посмотрели на графа. Тот минуты две переваривал мою фразу. Затем с рыком бросился на меня. Но не зря я провёл в виртуальном тренажере два субъективных года.

Ушёл от прямого удара. Перехватил его руку. Заломил за спину. Сделал подсечку, уронив на колени. Зафиксированная рука не позволяла графу трепыхаться, причиняя сильную боль.

Всё это произошло за считанные секунды, и я продолжил говорить:

— Поймите господа и дамы, это невоспитанное дитё не виновато. Тут полностью вина его родни, не сумевшей вложить в эту пустую голову правила хорошего поведения.

Янес попытался вырваться. Дёрнулся. Хрустнул его плечевой сустав. Он, вскрикнув, потерял сознание и повалился к моим ногам.

Стоявшая напротив меня Лён с испугом смотрела мне за спину. Сместившись с возможного вектора атаки, я развернулся.

Там, переваливаясь с пятки на носок, заложив руки за спину, стояла женщина примерно сорока лет. Карие глаза смотрели холодно и оценивающе. Из собранных в хвост чёрных волос выбивалась седая прядь. Деловой тёмно-зелёный костюм сидел на ней, словно военная форма. На груди — небольшой значок: расправивший крылья янтарный пегас.

Я встал по стойке «смирно» и гаркнул:

— Абитуриент Академии имени Годунова Медведев Михаил Вячеславович. Провожу разъяснительную работу по правилам хорошего тона.

Она саркастически улыбнулась:

— Надеюсь, воспитуемый после госпиталя подтвердит эту версию?

— Так точно!

Женщина окинула задумчивым взглядам прибывшую толпу и снова уставилась на нашу компанию. Указав на небольшую трибуну возле памятника императору Борису Годунову, отдала приказ:

— Через десять минут организовать построение возле памятника.

И направилась в сторону трибуны.

Я быстро сориентировался и попросил Вяземского организовать дворян. Лён же со своей командой быстро организовала построение мещан.

Мы с ней оказались