Пробуждение Хаоса. Том 3 - Дмитрий Янтарный

— Приветствую, Сареф. Прошу, располагайся, — Жерар кивнул на свободное место, и, едва Сареф сел, как расторопный слуга стал накладывать ему на тарелку еду. Сарефу это не особо понравилось, он привык обслуживать себя сам… но, вероятно, на подобных собраниях был установлен именно такой этикет. Глава клана и его советники обсуждали дела, минимально отвлекаясь даже на такие бытовые мелочи, как необходимость наполнить свою тарелку. Впрочем, оглядев результат стараний слуги, Сареф одобрительно хмыкнул: молодой черноволосый смуглый парнишка наложил именно тех кушаний и в том количестве, которые Сареф бы выбрал себе сам. У него в строке умений явно была пара приёмов для того, чтобы предугадывать желания тех, кого он обслуживает.

— Господа. Для тех, кто ещё не в курсе — это Сареф Гайранос-Джеминид, мой внук и Чемпион Системных Состязаний. Сареф, это мои советники. Доминика ты уже знаешь, — Жерар указал на советника, который, к удивлению Сарефа, сидел по правую руку от главы клана, на самом почётном месте, — а так же Поль, Айвен и Гектор, — Жерар поочерёдно указал на остальных мужчин.

Советник Поль, у которого были каштановые короткие волосы и достаточно небольшой рост, тем не менее, был вполне крепко сложен, особенно по меркам члена клана, которые по определению не утруждали себя физической работой. Тот вежливо кивнул Сарефу, и в этой вежливости ощущались достоинство и уверенность в себе. При этом — никакой лести и подхалимажа. У Сарефа возникало ощущение, что советник Поль идеально знает все законы и все правила, безукоризненно им следует… и готов в любой момент поймать на такой ошибке любого из своих соперников.

Советник Айвен, высокий, но при этом и куда более тучный черноволосый мужчина, едва заметно кивнул в ответ на приветствие. Было видно, что это собрание ему не особо интересно, мысли советника блуждали где-то далеко, но даже в таком состоянии взгляд был чёток и ясен. У этого человека, по мнению Сарефа, на уме были, в первую очередь, цифры и расчёты, которые были новыми не то, что каждый день — а каждый час. Особенно если речь идёт о торговле кланового масштаба…

Советник Гектор, у которого были блестящие, светлые волосы, спадающие до плеч, с улыбкой кивнул Сарефу. Среди всех советников он вызывал наибольшую симпатию. Более молодой и неопытный Сареф обязательно бы повёлся это доброту… но Сареф нынешний отлично понимал, что Гектор, скорее всего, сильно вложился в ветку Харизмы и Убеждения, чтобы нравиться другим людям и легко находить с ними контакт.

И на фоне этих советников Доминик выглядел не просто проигрышно — он выглядел совершенно кошмарно. Причём Сареф даже объективно отбрасывал причины, которые, по-хорошему, его волновать не должны. Доминик не обязан быть вежливым каждые 5 секунд, он не обязан нравится другим людям — и так же не обязан любить их в ответ. Но то, что Сареф увидел сейчас… Доминик, при всех своих амбициях, вот ну до такой степени ничего собой не представлял, что натурально в любой ситуации прикрывался заслугами своего сына.

При этом к самому Борису Доминик относился настолько омерзительно, что это вызывало у Сарефа натуральный зубовный скрежет. Особенно на фоне отношений с его собственным отцом. Сареф и Месс, не по своей воле, не по своему желанию, потеряли целый пласт времени, когда они могли бы налаживать отношения. И теперь, когда они, наконец, получили эту возможность — то стремились наверстать каждый упущенный момент. На этом фоне отношение к Борису Доминика, который не понимал, какое это счастье: иметь возможность проводить время со своим сыном, доводило Сарефа до бешенства.

Тем не менее, сегодня утром Борис сообщил, что никаких последствий от отца за его вчерашний маленький бунт не было. И Сареф был уверен, что здесь не обошлось без вмешательства Жерара. Кроме того, и во время коротких встреч в поместье, и даже сейчас Жерар то и дело одобрительно поглядывал на своего внука. Словно бы говоря ему: «Ты всё делаешь правильно. Потерпи ещё немного — и скоро я сделаю свой ход».

Сареф же, оглядывая советников, снова остановил свой взгляд на Гекторе… и внезапно осознал, что он помнит этого человека. Впрочем, обстоятельства, при которых они впервые встретились, трудно было забыть…

— А я вас знаю, — внезапно сказал Сареф, — вы приезжали с дедушкой Жераром в поместье клана Айон, когда я… гостил там.

— Верно, — довольно кивнул Гектор, которому польстила такая память Сарефа, — Я и двое моих сыновей, Рикон и Теон, сопровождали в тот день главу Жерара.

— Рикон — это тот молодой человек, который должен был жениться… на невесте из клана Айон? — уточнил Сареф.

— Да, — грустно кивнул Жерар, — Индарелла начала налаживать партнёрство с драконами, я не мог просто сидеть в стороне и смотреть на это. И это было такое хорошее окно возможностей… но, к сожалению, случилось то, что случилось. Адральвез в очередной раз показал всему Севроганду, насколько длинные у него могут быть руки.

— Ну, не будем о грустном сегодня, — мягко сказал Гектор, — и, кстати, Сареф… ты, конечно, не в курсе, но если бы ты тогда согласился на предложение Жерара — то женился бы на моей дочери, Кейтлин. И, кстати, она видела тебя на твоих Состязаниях… и ты тогда произвёл на неё впечатление… — с явным намёком продолжал Гектор.

— Меня тут уже недавно пытались сосватать, — фыркнул в ответ Сареф, — моя позиция по этому поводу неизменна: пока не пройдут мои собственные Всесистемные Состязания, я не собираюсь ни на ком жениться.

— Да, госпожа Минако — бойкая барышня, — с коротким смешком кивнул Гектор, — впрочем, прозорливости ей не занимать. Заранее тянет руку к плоду, которому ещё только предстоит поспеть и созреть во всей своей красе… Ой… прости, Жерар, мне не следовало этого говорить…

Сареф подозрительно посмотрел на них. Ему откровенно не верилось, что Гектор, ну явный мастер в переговорах и большой специалист в Убеждении (настолько, что именно его Жерар взял с собой в составе делегации в клан Айон) мог проговориться случайно. Это явно было мягкое поползновение со стороны Жерара, мол, оставайся, Сареф, в клане Гайранос, и у тебя здесь будет всё. Сареф не обижался на это, напротив, это даже было по-своему трогательно, ведь Жерар, будучи главой огромного богатого клана, и потому тщательно фильтрующий каждое слово и каждую эмоцию, просто не мог по-другому принести своему внуку извинения за то, что его, Жерара, было так мало в жизни Сарефа.

Гораздо знаменательнее было другое.