Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

поехал на пепелище сгоревшего дома Штрётеров, дабы заняться раскопками там. Не существовало никаких оснований полагать, что возле сгоревшего дома или под ним могут находиться трупы, но возле гаража уже нашли четыре тела! И кстати, где спрятан труп миссис Лемке?!

Первые фотографии Гарри Пауэрса, переданные полицией Кларксбурга прессе.

Насколько мы можем судить, Кларенс Дакворт являлся человеком старой закваски. Несмотря на свою резкость и готовность бить тяжёлой рыбиной всякого, кто ему не по нраву, начальник полиции считал себя настоящим джентльменом, который знает правила обходительного обращения с женщинами. Дескать, мужчины по сути своей скоты, и сие тайны не составляет, но женщины — это иное! Поэтому свою беседу с Луэллой Пауэрс начальник полиции начал максимально корректно и даже любезно.

Однако Луэлла довольно быстро дала понять явившимся к ней людям в форме, что церемониться с ними она не намерена и ни в чём помогать им не станет. Женщина заявила, что о жизни мужа имеет самое смутное представление, ибо никогда не пыталась его контролировать. Если он с кем-то там переписывался — это его личное дело, она об этом ничего не знает и рассказать ничего не может. Денег она от него не получала, впрочем, если говорить совсем точно, то за три последних месяца он дал ей всего 12$… У неё свой бизнес, его доходами она и живёт. Если Гарри просит деньги на карманные расходы, она даёт и никогда ему не отказывает.

Её лаконичные и довольно неприязненные ответы быстро вывели Дакворта из себя. Он сообщил Луэлле, что возле «их гаража» в Тихой лощине найдены трупы четырёх человек, причём три из них — детские. На лице женщины не шевельнулся ни один мускул — она сохранила полное самообладание, немало поразив как Дакворта, так и других полицейских, присутствовавших в ту минуту в комнате. Лулу, услыхав о находке тел, буркнула, что гараж в Тихой лощине не имеет к ней никакого отношения, дескать, его строил Гарри, вот с ним и разговаривайте по поводу того, что там находится. Не сдержав язвительной интонации, она добавила, что вообще ни разу не бывала в Кьюит-Делл и даже не представляет, как выглядит гараж, о котором толкует шеф полиции.

Услыхав о том, что полицейские желают осмотреть дом и изъять вещи, принадлежащие её мужу, Луэлла небрежно махнула рукой и заявила, что она — слабая женщина и не в силах воспрепятствовать мужчинам с латунными значками. Фраза была построена хитрО, формально Лулу не разрешила осматривать дом, а лишь заявила, что неспособна воспрепятствовать этому. Впоследствии это могло помочь ей оспорить в суде законность улик, если таковые были бы найдены полицейскими.

Впрочем, в ту минуту Дакворту было не до этих казуистических изысков. Вместе со своими подчинёнными он немедленно приступил к осмотру, который больше походил на обыск. В скором времени, возможно, минут через 30 или даже ранее, на пороге появился Карл Саузерн с изменившимся лицом.

Наклонившись к уху Дакворта, городской детектив прошептал, что на пепелище сгоревшего дома Пауэрсов найдена… левая человеческая рука. Она была закопана, точнее, прикопана на небольшой глубине возле камина, который уцелел после пожара. Это рука не могла принадлежать Дороти Лемке — та исчезла в конце июля, а дом Пауэрсов сгорел четырьмя месяцами ранее… Разумеется, при условии, что обладатель найденной левой руки был закопан до пожара.

Дакворт немедленно сообщил Луэлле Пауэрс об обнаружении части человеческого тела на пепелище её дома и спросил: как она может прокомментировать эту новость? Женщина вновь проявила полное самообладание и флегматично ответила, что не может отвечать за то, что может быть обнаружено на клочке земли, который она не посещает многие месяцы.

Её непробиваемое спокойствие окончательно вывело Дакворта из себя, и тот заявил Лулу, что она отправится сейчас в камеру в подвале полицейского департамента и будет там находиться столько, сколько потребуется в интересах расследования. Её младшая сестра, присутствовавшая при этом разговоре практически от начала до конца, не проронила ни единого слова и не привлекла интереса начальника полиции.

Городской детектив Карл Саузерн (слева) и начальник полиции Кларенс Дакворт (справа) допрашивают Луэллу Пауэрс, жену Гарри Пауэрса.

Лулу отправилась в полицейский подвал, где и находилась буквально в нескольких метрах от мужа, не подозревая об этом.

А Гарри, проснувшись и позавтракав, заявил, что настаивает на вызове адвоката и хочет, чтобы это был Джозеф Эдвард Лоу (J. Edward Law), которого он хорошо знает и которому доверяет. Дакворт, узнав о требовании Пауэрса, распорядился не чинить тому препятствия, и около часа пополудни адвокат встретился с клиентом.

Показав на своё отёчное из-за синяков лицо, Пауэрс рассказал защитнику о жестоких побоях и сделанном признании. Завершая своё весьма живописное повествование, заявил, что был вынужден оговорить себя и признаться в том, чего не делал и к чему не имеет ни малейшего отношения. «Но мне кажется, я знаю, кто мог это сделать и что именно произошло в Тихой лощине», — заверил он адвоката.

Лоу, выйдя из подвала, подозвал к себе репортёров, толпившихся в фойе здания полиции и на улице, и повторил заявление Пауэрса. Он сообщил, что его клиент стал жертвой незаконных приёмов ведения следствия и настаивает на своей полной невиновности.

Вскрытие тел, найденных возле гаража в Тихой лощине, проведённое коронером Линдси Гоффом (L O. Goff) и его помощником Гербертом Хейнсом (H. H. Haines), показало, что лица женского пола умерли в результате душения петлёй, а смерть мальчика последовала вследствие комбинированного воздействия — повешения в петле и открытой травмы мозга. Его череп оказался пробит в двух местах ударами молотка, в результате которых образовались вдавленные переломы с хорошо очерченными краями — это позволяло получить представление о размере ударной поверхности. Когда окровавленный молоток, найденный в гараже, приложили к повреждённым участкам на голове мальчика, они идеально совпали. Не могло быть никаких сомнений в том, что найденный в гараже молоток явился орудием убийства.

Обнаружение тел убитых детей и их матери по-настоящему потрясло Соединённые Штаты. Сотни газет в первой половине сентября 1931 года разместили на своих страницах фотографии Асты Эйчер и её детей — в общественном дискурсе тех дней, пожалуй, не было темы более злободневной и болезненной. Ещё никто ничего толком не знал о жестоком убийце, но его уже ненавидела вся страна.

Следствие не сомневалось в том, что найдены тела членов семьи Асты Эйчер. На это указывало не только полное соответствие половозрастных характеристик найденных трупов и пропавших людей, но и маленькое серебряное колечко, найденное в кармане кофточки младшей девочки. На внутренней стороне украшения имелась гравировка «A. E.», которая соответствовала инициалам Аннабель Эйчер. По-видимому, девочка, опасаясь лишиться своего главного богатства, сняла его с пальца и спрятала в карман.

Однако выводы врачей коронерской службы, вскрывавших тела, не ограничились выводами, изложенными выше. Специалисты обратили внимание на хорошо заметное истощение убитых — они явно голодали перед смертью, и притом довольно продолжительное время. Это открытие наводило на самые мрачные размышления об истинном назначении четырёх ящиков под полом гаража. Неужели гараж являлся тюрьмой, в которой обречённые на смерть люди томились в ожидании казни?!

Опрашивая жителей Тихой лощины, люди шерифа услышали пугающие рассказы о необычных событиях и явлениях, связанных с гаражом Пауэрса. Нашлись свидетели, которые утверждали, что из этой постройки иногда по ночам доносились странные, леденящие душу звуки, причём происходило это в те часы, когда гараж явно был пуст и в нём не горел свет. Впрочем, иногда свет внутри гаража горел всю ночь, и непонятно было, чем же именно занимается запершийся внутри человек. В такие часы автомобиль Пауэрса оставался стоять перед гаражом, и ясно было, что хозяин не занимался его ремонтом. Никто из местных жителей не видел гаражные двери открытыми… Пауэрс вообще казался человеком нелюдимым и сблизиться с местными жителями не пытался,