Актёр: назад в СССР. Том 1. ЮНКОР - Влад Винтер

class="p1">Приятная волна разливается по моему телу — вот уж не думал, что симпатичная внешность будет играть для меня такую большую роль. Но, как говорится, лучше выглядеть как Брэд Питт, чем как Дэнни Де Вито.

Прекратив рассматривать себя, беру из стакана тюбик зубной пасты «Антошка». Ого, прохладный какой! Нет, так не пойдет. Кладу тюбик обратно в стакан и крадусь мимо рядов спящих ребят.

Вот Погосян. Судя по всему, дрыхнет без задних ног. Открываю тумбочку армянина. Ага, вот и то, что мне нужно — початый тюбик зубной пасты «Лесная». Недалеко спрятал, уверенный, что ничего ему за ночную вылазку не будет.

Паста Погосяна еще тепленькая — где же он ее грел, паразит? В трусах что ли?

Выдавливаю на ладонь зубную пасту и быстрыми и четкими движениями мажу физиономию парнишки, уделяя особое внимание его крупному крючковатому носу.

Погосян даже не шевелится, лишь шлепает губами во сне, вспоминая, должно быть, что-то приятное.

Закончив с первым хулиганом, на цыпочках двигаюсь к кровати Анастаса Швабрина. Здесь та же картина: спортсмен спит и видит сны.

Сердце мое готово выскочить из груди, когда я начинаю намазывать Швабрина. Легким движением руки делаю Анастасу клоунскую улыбку, нос, намазываю круги вокруг глаз. В какой-то момент моя жертва издает всхрап, и я застываю ни жив ни мертв: просыпается Швабрин!

Но мне лишь кажется: самый разгар ночи, молодые тела требуют отдыха. Этих ребят сейчас и из пушки не разбудишь.

Закончив свое дело, возвращаю истерзанный тюбик обратно в шкафчик Погосяна. Еще на пару раз почистить зубки армянину хватит.

На цыпочках иду к рукомойнику, мою и тщательно вытираю руки полотенцем.

Забравшись в свою постель, я понимаю: шалость удалась. Подумать только, Серега Савин, до чего ты дожил! Сорокадвухлетний мужик, а мажешь пастой пацанов в пионерлагере!

Мысленно упрекая себя, я улыбаюсь во все тридцать два молодых и крепких зуба. Моя голова касается подушки, и я тут же засыпаю крепким и здоровым сном заново обретенной юности.

В мой сладкий сон врывается некий громкий, но мелодичный звук. Просыпаюсь, хлопаю несколько секунд глазами, и, наконец, понимаю — это всего лишь сигнал пионерского горна.

— Подъем! — раздается за дверью голос Владилена Львовича. — Десять минут на умывание и заправку коек!

В комнате моментально вспыхивает движение. Кто-то стонет, зарываясь головой в подушку. Кто-то, напротив, спрыгивает с кровати, потирая глаза. Колька Ларионов, с белыми разводами засохшей пасты на щеке, сидит на своей кровати, тупо уставившись в стену.

И тут-то и начинается самое интересное.

Просыпается Погосян. Садится, зевает во весь рот. Со своим длинным носом, щедро покрытым «Лесной», он похож на позеленевшего сюрреалистического Буратино.

Погосян смотрит на просыпающихся пионеров и начинает ржать, скаля крупные белые зубы.

— Вы похожи на японских гейш! — дразнит он покрашенных бедолаг.

Но вот взгляд армянина падает на Анастаса Швабрина, и у Погосяна отпадает челюсть.

Я приподнимаюсь на локте, стараясь выглядеть как можно более сонным и невинным.

Анастас Швабрин, местный полубог и гроза «дефективных» слабаков, сидит на кровати, улыбаясь от уха до уха — нелепый клоун с улыбкой Глазго. Зеленоватые полосы пасты украшают его щеки, нос и даже брови. В лучах утреннего солнца, Анастас выглядит еще более жалким, чем его дружок Погосян. Хорошо, с душой, я над ним поработал! Леонардо, блин, да Винчи.

Ребята замечают боевую раскраску Швабрина. Все как один замолкают. В глазах большинства — страх.

Анастас осоловело вертит головой, замечает своего дружка-зеленого Буратино, и искра понимания тут же озаряет далеко не самую умную физиономию Швабрина. Он хватается за лицо. Сухие чешуйки зубной пасты сыплются на постель.

— Это… это кто? — шипит он, и его голос, обычно такой уверенный, срывается, Анастас дает петуха. — Кто это сделал?

В комнате — тишина. Даже те, кто еще минуту назад копошились у раковины, смывая пасту, замирают. Все смотрят на двух главных «клоунов».

Швабрин вскакивает с кровати. Высокий, крепкий, с размазанными полосами на лице, он напоминает разъяренного и при этом нелепого зверя. Тигр, нарисованный малышом в детсаду по заданию воспитательницы.

Отпихивая всех, Анастас прорывается к раковине и начинает яростно умываться — брызги холодной воды так и летят во все стороны. Смыв пасту и насухо вытерев лицо, Швабрин поворачивается к ребятам и грозно бросает:

— Так кто это сделал? Ларионов? Это ты, рыжий?

По голосу Анастаса понятно — он сам не верит, что его покрасил кто-то из дефективных. На здоровых же ребят Швабрину наезжать ох как не хочется.

— Нет, Анастас, ты что! Честное пионерское!

Колька бледен и дрожит от страха. Я понимаю, что, если сейчас Швабрин вздумает напасть на Ларионова, мне все-таки придется вмешаться.

— Да не дефективные это, — бурчит Погосян, умываясь.

Анастас злобно смотрит на Леню Рыльцова и Сергея Зябликова, — избежавших, как и я, окраски зубной пастой. Леня — высокий, мускулистый прыгун с шестом из Орла. Сергей — коренастый парнишка, эдакий мужичок из подмосковного колхоза «Путь Ленина». В «Орленок» Серега попал за действительно тяжелый и ценный труд — он намолотил за лето рекордное для своего возраста количество зерна.

Связываться с прыгуном и комбайнером Швабрин не желает, поэтому очевидно решает самоутвердиться на слабаке. И этим слабаком он намечает меня.

— Так это ты, Матвеев, — Анастас поворачивает свою гнусную рожу ко мне. — Это твоих рук дело, утопленник?

Я притворно зеваю, тру глаза.

— Да ты что, Анастас! Я спал как убитый.

Я нарочно делаю голос слабым как у смертельно больного. При этом, моя ладонь ныряет под подушку и смыкается на рукоятке фонарика.

Швабрин сверлит меня своими маленькими круглыми глазками. Он явно что-то подозревает, чувствует. Инстинкт гопника, учуявшего сопротивление там, где его раньше не было.

— Давно напрашиваешься, — злобно цедит Анастас и все-таки шагает к моей кровати. Что ж, значит, фонарик.

В этот момент дверь распахивается, и на пороге появляется Владилен Львович. Он свеж, бодр и готов к новому трудовому дню. Его взгляд скользит по комнате, останавливается на покрашенных «дефективных».

— И что это у вас тут такое? — спрашивает он. — Новый вид пионерского грима? Смывайте поскорее и — на зарядку.

И на этом — вс ё. Я с разочарованием понимаю, что вожатый десятого отряда не особо-то хочет связываться со Швабриным и Погосяном из комнаты 217. Не его вотчина.

Владилен дожидается, пока пионеры смоют пасту с лиц. Анастас теряет ко мне всякий интерес и отходит от моей кровати к Погосяну.

Я спокойно спускаюсь со своего яруса, быстрыми движениями заправляю постель (армейские навыки никуда не делись. Беру