Тень на обороте - Юлия Сергачева

Наверное, он чересчур вымотался за последнее время. Или расслабился, почуяв конец пути. Или просто в комнате были слишком тусклые светильники. Малич, не глядя, выхлебал остатки вина и устало произнес:

— Завтра отправимся пораньше. Думаю… — Он поморщился, будто пытаясь сосредоточиться и уловить ускользающую мысль. — Надо… спешить… Много времени потратили на…

Сильный человек долго сражался со сном. Когда он все-таки сдался и обмяк в кресле, я выглянул наружу, изучая окрестности. Гостинца засыпала. Откуда-то слева еще доносилась музыка, там смеялись и, похоже, планировали веселиться всю ночь, но большинство окон уже стемнело. В комнатах «замороженных» огни не горели. «Сторожевая паутина» пронизывала постройку, но со стороны океана она не казалась слишком плотной. Никто ведь не бежит в океан?

Кроме меня.

Третий этаж. Подсохшая, но достаточно крепкая с виду лоза петляет по стене и до земли не достает, а внизу — пропасть. Однако мне вниз не надо. Лучше забраться на крышу, а уже оттуда в конюшню, где сонный конюх безропотно снарядил для меня скакуна. Даже не понадобилось воздействовать на него, хватило строгого окрика…

Жаль только, что партию не доиграли.

Оборотни — неудачники. Они проиграли, им нет места в этом мире, они не могут приспособиться к нашей жизни и оттого их удел — поить людей своей кровью. Отдавать кровь победителям — доля всех отверженных и ослабевших.

…Но скажите, разве близкие не пьют нашу кровь? В иносказательном смысле, и тем не менее. Порой мы добровольно расстаемся с ней, даже рады помочь дорогим людям, но иногда мы просто не знаем способа сбежать от привычной участи…

Из «Перевернутой книги»

Глава 12

Остров назывался Стозерцаль, потому что всю его южную часть почти сплошь покрывали тысячи мелких, круглых, блестящих как зеркала озер. След давно минувших магических войн. Зато весь север сплошь зарос густыми, роскошными рощами, когда-то живыми, а сейчас безнадежно спящими.

Прежде остров, расположенный практически возле императорских земель, был населен. Здесь свили родовые гнезда много знатных семей. Но с той поры, как на острове осел Мартан-Заступник Оборотня, и не думавший с позором скрываться на окраине империи, а демонстративно вернувшийся в дом предков, большинство поместий опустело.

…Старая постройка из белого камня, высилась над зелено-золотым маревом, словно остров, выступающий из ленивых волн. Остров на острове. Жилище старого мага, слывшего лучшим из лучших, и пожертвовавшего своей репутацией, чтобы сохранить свободу и разум последнему Оборотню.

Гнутая башня торчала на мелкой горке, залитой волной колючих кустарников, наверное, с тысячу лет — одинокая, неприступная, разрушающаяся. Вот сколько я себя помню, столько она и разрушалась, готовясь вот-вот обвалиться, да до сих пор неизменная. Тропу среди сплошного месива ветвей и колючек проложили мы с Арином. Вид с башни открывался и на дом, и на рощи вокруг, на дороги, и даже на океан… Это только снизу казалось, что башня не так уж высока.

Прищурившись, я изучал окрестности.

Ну, то, что меня будут поджидать, даже не подвергалось сомнению. Так ведь никто и не пойдет главной дорогой. И второстепенными не пойдет… А пойдет теми, о существовании которых знают разве что Арин и Эмма, товарищи по детским играм и освоению жизненного пространства вокруг белого дома…

Вон там ветки старых вязов сплетены друг с другом настолько ненавязчиво, что снизу и не заметишь. А вот тут до сих пор сохранился подвесной мостик. А вон там, с остатков древней стены можно безбоязненно пробраться на взгорок, выйти к платанам, что словно ступеньки выстроились в ряд, позволяя перескочить на карниз крыши старого дома…

Отряхивая ладони, я спрыгнул сначала на внешнюю галерею, через незапертое окно забрался в дом и, неслышно ступая по ворсистому ковру, спустился на первый этаж, в большую гостиную…

Свет бил в спину поднявшегося с кресла человека. Лица не видно, но силуэт знакомый.

— Привет, Арин. Пустишь странника переночевать?

— Надо же… живой, — после заминки отозвался Арин.

И что-то странное почудилось мне в его голосе. Будто вложенное в последнее слово удивление имело привкус… досады. Что это с ним? Не один в доме?

Встревожившись, я жадно прислушался. Без магии, — тут она все равно была бесполезна, — но перебирая знакомые еще с детства звуки, пробуя на вкус ощущения от дома, впитывая привычную атмосферу…

Дом был пуст. Все такой же огромный, красивый, он производил странное впечатление — словно был сделан из стекла. Вроде бы великолепный и сверкающий, но не пригодный для жизни. Хрупкий и холодный. Детьми мы никогда не играли внутри, только в рощах снаружи.

— Ну и переполох ты затеял! — Арин, наконец, шагнул навстречу, дружески протягивая руку. Теперь, когда солнце ушло из-за его спины, стало заметно, что лицо его осунулось, а глаза обведены синяками. — Ко мне тут заходили, спрашивали, — он нажал на последнее слово, придавая особый оттенок, и широко ухмыльнулся: — Удивили очень. Вот бы не подумал, что ты на такое способен.

— Где они сейчас?

— Шастают вокруг. Ты их наверняка заметил. Но ты же знаешь, отец не любил шпионов. Дом им не по зубам.

О, да! Мартан был сильным магом, и, хоть и принял на себя роль изгоя, не допускал, чтобы в его жизнь лезли посторонние. Даже из Верховного Ковена.

Я помимо воли расслабился. Привычка чувствовать себя в безопасности в белом доме пережила множество перемен моей жизни. Все-таки детские впечатления — самые сильные. А здесь я жил, еще толком не понимая, кем являюсь.

Солнце лилось сквозь окна, забранные морским стеклом. Свет оно пропускало беспрепятственно, а чужие взгляды — нет. Золотые зайчики прыгали по черной мраморной поверхности стола в гостиной. В центре его, в вазе стоят белые астры. Среди них воткнута серебряная спица «замедлителя». Чтобы цветы долго не вяли.

Я улыбнулся. Некоторые вещи в этом мире неизменны. Как грубая, неумело зачарованная с десяток лет назад спица, так и вечный простоватый букет на столе строгой комнаты.

— Как Эмма?

— Прекрасно… — после новой, едва заметной паузы ответил Арин. — Теперь прекрасно.

— Что значит «теперь»? Ей стало лучше?

— О, да! Тогда ей несомненно лучше, — с горечью согласился Арин.

— Где она? Я хотел бы с ней встретиться.

— Встретишься… Позже.

— Арин, — закипая, произнес я, — что с тобой такое? Ты ведешь себя загадочно.

— Это потому что ты застал меня врасплох, — ухмыльнулся он на этот раз вполне узнаваемо.

— Если ты не хочешь, чтобы я оставался в этом доме, то скажи, и я уйду. Я понимаю, что причиняю тебе массу неприятностей, и если в Ковене