Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Petegorsky D. W., Left-wing democracy in the English Civil war. A Study of the social philosophy of Gerard Winstanley, L. 1941.

Заключение

Английская революция была величайшим общественным переворотом в истории Англии. Результаты этой революции были столь значительны и многообразны, что все социальное и духовное развитие Англии (и не только Англии) в столетие, следовавшее за ней, проходило под ее знаком. Несмотря на реставрацию Стюартов, основные завоевания буржуазии и нового дворянства в революции остались незыблемыми. Более того, реставрация торжествовала лишь постольку, поскольку она готова была признать победу буржуазии. Переворот 1688 г. — красноречивое тому свидетельство. Уже в своей бредской декларации Карл II Стюарт передал на усмотрение парламента решение вопроса о судьбе поземельных перестановок революции.

Не доверяя, однако, королю, парламент еще до его прибытия в Англию в спешном порядке подтвердил незыблемость тех земельных перестановок, где имели место частноправовые акты купли-продажи. Конфискованные же земли короны, церкви и делинквентов возвращались по принадлежности.

Однако самым крупным актом парламента был акт об уничтожении рыцарского держания. Объявив все законодательство революции несуществующим и аннулированным, парламент вместе с тем пощадил вотум 24 февраля 1646 г., придав ему теперь юридическую силу под названием билля 12 Карла II (1660 г.).

Самой примечательной особенностью билля 1660 г. является его до цинизма откровенный классовый характер. Объявив рыцарское держание и все вытекавшие из него повинности и обязательства уничтоженными, билль в отличие от соответствующих актов революции открыто заявил, что «этот акт и содержащееся в нем не может и не будет истолковано как отменяющее… и не видоизменит какое-либо держание по копии манориального протокола или какие-либо повинности, из него вытекающие».

Именно сохранение этого завоевания революции 40-х годов делает последнюю не только великим политическим переворотом, но и в равной мере переворотом социальным, так как он был одним из важнейших этапов на пути к экспроприации английского крестьянства.

Вместе с тем превращение феодальной собственности лендлордов в современную частную собственность окончательно предопределило победу системы лендлордизма, ставшего с тех пор оплотом капиталистической системы земледелия в этой стране.

Внешне полностью реставрированные в 1660 г. дореволюционные политические порядки не могут скрыть от нас всю значительность происшедших за время революции перемен в социальной структуре общества, в удельном весе различных его слоев, в экономической и политической жизни страны, в том направлении, в котором эта жизнь потекла в результате «великого мятежа».

И если рассматривать историю Англии за последние 40 лет XVII в. в сравнении с первыми четырьмя его десятилетиями, нельзя не прийти к выводу, что революция середины века легла «глубокой бороздой» в истории этой страны; что именно ею проделана главная часть работы по расчистке пути для буржуазного развития Англии от многочисленных феодально-абсолютистских препон. По сравнению с ней «славная революция» окажется тогда поистине только незначительным событием[156].

Несмотря на то что реставрация Карла II была безоговорочной, «ни ему, ни его преемникам и в голову не приходило отрицать «древние права» парламента вообще и палаты общин в частности»[157]. Парламент стал органической (хотя на первых порах только молчаливо признанной) частью английского конституционного механизма.

Однако неизмеримо более удивительная перемена произошла в характере правительственной политики. Последние Стюарты почти совершенно отказались от роли блюстителей «высших интересов», «общего блага», за которую еще цеплялись первые два Стюарта и которая приводила на деле к стеснительной средневековой опеке экономической жизни страны. От политики патриархальной монархии, с ее стремлением к «равновесию сословий», последние Стюарты перешли к политике поддержки «сильного» против «слабого», что в условиях Англии конца XVII в. означало максимальное стимулирование капиталистического накопления, обеспечение полной свободы действий восходящему классу буржуазии, свободной игры экономических сил.

Невмешательство в эту «игру» внутри страны и защита буржуазных интересов вне ее были главным условием того классового компромисса, результатом которого явилась реставрация и в еще большей мере «славная революция»[158].

Вторая половина XVII в. прошла под знаком все еще продолжавшегося политического и социального преобладания в стране земельной аристократии, которое прежде всего обусловливалось резко выраженным перевесом сельской Англии над городской. Однако эта аристократия, как уже было ранее отмечено, не только не находилась в противоречии с капиталистическим развитием страны, но была кровно в нем заинтересована, так как материальные условия ее собственного существования были по своей природе буржуазными[159]. Земельные перемещения, имевшие место во время гражданской войны и республики, несмотря на возвращение в 1660 г. значительной части отчужденных тогда владений в руки старых собственников, еще более усилили проникновение в ее ряды городских торгово-промышленных элементов.

Вторая половина XVII в. является периодом формирования класса крупных землевладельцев Англии нового времени. Сквайрархия, т. е. преобладание мелких и средних сельских сквайров, джентльменов, вызывавшая еще в начале XVII в. восхищение знатных иностранных наблюдателей английской жизни, была уже в те дни на ущербе.

Если первые десятилетия XVII в. характеризуются перемещением земли преимущественно в руки мелких владельцев, сельских джентри, то последние десятилетия этого века обнаруживают тенденцию, прямо противоположную, — земля перемещается в руки фамилий, давно уже осевших на ней, в руки крупных владельцев — одним словом, она концентрируется в руках все меньшего количества собственников.

Пережившая революцию 40-х годов система майората, чрезвычайное распространение практики «завещанных передач» (entails) и «лабиринт дорогостоящих формальностей», которыми было обставлено в английском праве отчуждение земли, до крайности затрудняли дробление владений. Высокие цены на землю, установившиеся со времени реставрации, делают ее совершенно недоступной для людей с незначительными средствами и в то же время поощряют последних сбыть ее.

Почва Англии именно в это время все более становится монополией немногочисленной наследственной олигархии. Атмосферу «земельного голода», создавшуюся с реставрацией Карла II, отметил такой компетентный свидетель событий, как лорд Кларендон, по свидетельству которого «покупки крупных имений происходят ежедневно».

Этот процесс нашел свое логическое завершение в той «вакханалии приобретательства», которая разыгралась вслед за «славной революцией». Разграбление сторонниками Вильгельма III Оранского, его фаворитами и фаворитками огромного фонда коронных земель, который только в Ирландии достигал 1 млн. акров, ярко свидетельствует, каким образом сложились современные княжеские владения английской олигархии[160]. Наряду с колониальным грабежом и работорговлей это составляет наиболее «скандальную главу английской истории…»[161]

Чтобы воочию убедиться, до какой степени в послереволюционной Англии охранялись буржуазные интересы этой земельной олигархии, следует хотя бы вкратце остановиться на аграрной политике реставрации и «славной революции». Реставрация Карла II прежде всего оказалась поворотным пунктом в отношении правительства к огораживаниям — наиболее острому вопросу деревенской жизни того времени. Если первые Стюарты еще пытались несколько оживить тюдоровское законодательство против огораживаний, то с момента реставрации мы не только не встретимся уже с такими попытками,