Воплощённый - Александр Андреевич Лобанов

Я разорвал контакт, удостоверившись, что дело Виталия уже пришло. После чего судорожно застучал по клавишам – требовалось выйти на связь с ещё парой людей, дабы план, придуманный на ходу, заработал. На всё про всё ушло минут двадцать, и я довольный отвалился на спинку кресла – теперь оставалось только ждать. Однако и просто так сидеть не хотелось – меня дожидался второй видеофайл. Я в пару кликов активировал долгожданное видео.

Глава 19. Принятие. (Аня) Часть 2.

На меня нахлынула тьма. Вместо лица героя, в левом верхнем углу шум помех. Параметры состояния в правом углу больше похожи на данные ожившего трупа, настолько всё хаотично. Даже со стороны я ощутил, что сердце моего нового носителя пульсирует только благодаря усилию воли. А затем нахлынули мысли и чувства... И я содрогнулся, сливаясь с новым действующим лицом. Я воспринимал всё с его точки зрения.

Боли не было. Только свет. Ослепительно яркий, буквально выжигающий свет. Странно, никогда не думала, что умирать так… светло? Или, может, правы те безумцы, что верят в мир за последней чертой? Но почему тогда так сильно пахнет кровью и медицинской стерильностью?

Справа раздался едва различимый шорох. Первая реакция - повернуться и… вот только слабость просто невозможная. Даже моргать получается через раз. Однако, скосив взгляд, я попыталась разобрать, что происходит в серой пелене теней за пределами пятна света. Изначальный шорох повторился, а вместе с ним вздрогнули тени, сложившись в человеческий силуэт.

– Омега? – помимо воли прошептала я, не веря сама себе. Голова, подчиняясь неимоверному волевому усилию, упала на бок. Раздалась серия неясных пищащих звуков где-то в изголовье, но они были уже несущественны.

– Нет! – резко дёрнулся силуэт, расслышавший мой шёпот. – Он… То есть я… То есть оно… – фигура пошатнулась и провела ладонью по лицу, пытаясь успокоиться. – Альфа и Омега – мертвы. Остался только я… точнее, остались только мы – Виталий Пазлов! – фигура вышла из теней и, покачиваясь, направилась ко мне. Защитный костюм в подпалинах и заляпан грязью, смешанной с кровью. Однако человек не сумел подойти, запнулся о собственные ноги и рухнул на колени. – Аня… Рыжик… Жива… – почти одними губами прошептал он.

Я смотрела на стоящего передо мной на коленях человека и не верила, что это Виталий. Плечи сгорблены. Фигура помята. Бледное лицо перекосила судорога, так что на одной половине застыл осколок кривой улыбки, больше похожий на оскал, а на второй сжатые в линию губы. Черты заострились, и клочьями торчит щетина. Под глазами тени и синеватые припухлости от синяков… И сами глаза! Один зрачок расширен, так что заполнял всю радужку, а второй сжался в почти неразличимую точку. И всё это сияло из ставших алыми белков.

Возникало чувство, что Виталий одним глазом смотрит на меня, а вторым – в никуда и одновременно вглубь себя. Но куда бы ни устремлялся взгляд, в нём читались неизбывная мука потери, отчаяние, безысходность, страх, почти животный ужас, а также… крошечная капля надежды и радости обретения. На большее у человека не хватало сил.

В заторможенном медикаментами сознании всплыли воспоминания: я ведь когда-то стремилась поставить человека на колени. Подчинить. И вот он стоит передо мной, вытащив из невозможной ситуации, при этом сломленный во всех возможных смыслах. Готовый на всё.

Когда-то я бы почувствовала радость, торжество и удовлетворение из-за победы над врагом! В крайнем случае испытала бы омерзение и презрения от слабости человека! И, конечно, уничтожила его! Но сейчас?

Сердце сжалось от жалости и искреннего, беззаветного желания помочь, поддержать – я протянула руку и коснулась вихрастой головы. Человек вздрогнул. А потом прильнул к руке, как когда-то делал Альфа. Я увидела, как из глаз его покатились слёзы. Секунду спустя, я почувствовала, как и у меня по щекам течёт что-то горячее.

То, что происходило с нами в эти мгновения, можно было выразить одним словом, но… ни он, ни я никогда бы его не произнесли – это слишком пошло, слишком просто, слишком обыденно и слишком честно! Однако мы знали его лучше, чем если бы кричали при каждой возможности, ибо поступки говорят намного громче слов.

– Но как? – язык ворочался с трудом. – Я же должна была умереть.

– Рыжик… Мы обманули тебя. Мы обманули себя! Мы обманули время!!! – поднял глаза человек.

– Тебе удалось!.. – сухую глотку разрывало при каждом слове. Не выдержав, я закашлялась.

Виталий вздрогнул и дёрнулся помочь… Вышло очень неуклюже, человек чуть не рухнул навзничь, словно одновременно пытался сделать два различных дела. Но уже в следующую секунду руки и ноги пришли к согласию: человек крайне бережно убрал мою обессилившую руку с головы и положил на лежанку, а затем поспешил поднести стакан с водой, к которому я жадно припала. Через минуту я моргнула, показывая, что достаточно. Виталий понял и, убрав стакан, стал аккуратно утирать моё лицо, ибо большую часть воды я не сумела проглотить.

- Виталий, тебе пора отдохнуть, – строгий баритон синтезированного голоса был незнаком, но довольно приятен. – Анна пришла в себя. Оборудование сможет позаботиться о ней.

– Декассо, не лезь! – Виталий не поднял голоса, но даже сквозь пелену бесчувственности я ощутила, как по спине пробежали холодные мурашки.

– Леди Анна, хотя бы вы вразумите его! – голос не унимался. В его тоне слышалось чуть ли не отчаянье, похоже, спор был давний, и Декассо проигрывал. – Виталий уже восемь часов дежурит возле вашего ложа без сна и отдыха. А перед этим они со скелетом в течение часа ассистировал медицинскому центру в сложнейшей операции. Человек пожертвовал полтора литра крови для вас, а это массивная кровопотеря, опасная для жизни! При этом, согласно архиву данных из его костюма, у него самого множество травм, полученных ещё до прибытия в данную лабораторию!

– Мы же сказали – не мешайся! – прорычал Виталий, судорожно стиснув кулаки. – Тебе что, уже не нужна наша сделка…

– Виталий, – мой голос оставался не громче шёпота, но человек мгновенно умолк. – Ты действительно совершил такую глупость?

– Да. Но ведь… – неуверенно попытался возразить Виталий.

– Никаких “но”! Немедленно подчинился Декассо! Не хочу тебя видеть, пока не выспишься!

Человек колебался несколько мгновений, а затем кивнул каким-то мыслям и… уселся, облокотившись на мою лежанку спиной. Я хотела возмутиться на подобную наглость, но не успела.

–