Смотри от страха не умри - Лариса Назарова

Лариса Назарова, Екатерина Земляничкина

Смотри от страха не умри

Самый лучший день недели – это пятница.

Во-первых, в пятницу у нас нет математики. Ненавижу математичку! А во-вторых, по пятницам мы с Лёвой ходим друг к другу в гости. С ночёвкой. Сегодня я у Лёвы ночую, а в следующую пятницу – он у меня. Мы так договорились. Правда, мама сказала, договор действует, только если у нас с Лёвой двоек не будет. А про замечания в дневнике в договоре ничего не было. Но на всякий случай я замазал корректором это дурацкое «Прячется от учителя в туалете». А где мне ещё прятаться, если я домашку не сделал?

Наконец, самое главное! В-третьих! По пятницам мы с Лёвой рассказываем друг другу перед сном всякие страшные истории. И хохочем как сумасшедшие. Хотя, если честно, в темноте бывает немного страшно слушать. Совсем чуть-чуть. Капельку.

История первая, рассказанная Лёвой

Сразу после школы мы пошли к Лёве. Поиграли в комп, посмотрели видосы в инете и ужасно проголодались. Лёвкина мама в театр ушла. Так что ужин нам нужно было самим готовить. А какой ужин самый вкусный? Пельмени, конечно! Целую кастрюлю наварили. Разложили по тарелкам – с горкой получилось. Точнее, с целой горой! Я сметаной свою украсил. А Лёва кетчуп взял. В бутылке его на донышке совсем чуть-чуть осталось. Лёва бутылку потряс, крышку открыл и стал свою гору поливать. А кетчуп как хрюкнет! Всю тарелку красной жижей заплевал. Мы расхохотались.

– Давай ещё! – предложил я.

Лёва снова на бутылку надавил – она ещё звонче хрюкнула. Кетчуп разлетелся во все стороны. И на тарелку, и на стол, и даже на пол брызнул.

Я опять засмеялся, а Лёва поставил бутылку и вздохнул. Вытирать пятна кетчупа уже не так весело.

– Смотри, – я показал рукой на свою тарелку. – У меня пельменная снежная вершина! А у тебя… – я почесал за ухом, – пельменное извержение вулкана!

– Угу, – кивнул Лёва и взял тряпку. – Только лаву со стола убрать надо.

Когда Лёва всё вытер, мы наконец взяли вилки. Лёвка, кажется, полтарелки сразу в рот запихал. Я решил не отставать и стал накалывать пельмень на вилку. Но пельмень, ловко увернувшись, выскочил из тарелки и, сделав сальто, шмякнулся на пол. Как раз рядом с пятном кетчупа, которое Лёва не заметил. Маленьким пятном в виде сердечка.

– О-о! Чьё-то кра-асное се-ердце на полу-у! – нараспев сказал я.

– А ты знаешь историю про красное сердечко? – спросил Лёва, громко чавкая.

– Не-а, – помотал я головой.

– Ну, слушай! – Лёва проглотил пельмени и начал рассказывать.

Красное сердечко

В одном классе поменялась учительница по английскому языку. Новенькая молодая пришла, но вредная. И стала двойки всем подряд ставить. Как будто любила это. Прежняя могла карандашом поставить – потом пересдашь. Или просто сказать: «Что-то ты сегодня не готов. Давай я тебя завтра спрошу». А эта прямо зверствовала.

Стали родители ругать детей.

– Раньше на четвёрки учился, а теперь – два. Почему?

– Как же так? Ты же отличница, а тут – пять, пять, два. Что случилось?

Ругали-ругали, а толку – никакого. Тогда собрались родители и пошли к учительнице: узнать, в чём дело. А та говорит:

– На два отвечает – два и ставлю.

Поняли родители, что других оценок их дети не дождутся. Пошли к директору. Пришёл директор к учительнице и говорит:

– До вас же был учитель. Тоже чему-то ребят научил. А вы, получается, его работу обесцениваете. Подумайте. Может быть, не двойки, а что-то другое ставить?

– Единицы?

– Зачем единицы? Минусы, например. Или крестики.

– Могильные? – сощурила глаза учительница.

– Фу-ты ну-ты, – нахмурился директор. – Родители недовольны. Рейтинг школы страдает. А вы шутите. Что хотите придумывайте, но двоек чтобы не было.

Тогда учительница завела себе отдельный альбом, расчертила его, как журнал, и стала туда наклейки клеить – маленькие сердечки. Кто хорошо отвечал, тому напротив его фамилии в альбоме зелёное сердечко приклеивала, а кто плохо – тому красное.

Ученики поначалу довольны были. Но только стало происходить что-то необъяснимое: кто красное сердечко получал, тот пропадал: на следующий день на уроках не появлялся. А находили их в разных местах. Первого нашли по дороге домой. Второго обнаружили в школьной библиотеке с книгой. А последнего – в кабинете английского. И все были мёртвые.

Один мальчик решил за учительницей понаблюдать, когда она эти сердечки клеила. И заметил, что перед этим учительница ручкой в альбоме напротив фамилии водит – как будто пишет что-то. А потом – ыть! – и сердечко на это место.

На следующий день пришёл мальчик в школу пораньше. Прокрался в кабинет английского, к стопке тетрадей. Вытащил из-под неё альбом, раскрыл. Отковырнул зелёное сердечко. А под ним надпись «I love you», то есть «Я люблю тебя». Отклеил красное, а там – «I kill you» – «Я убью тебя».

Испугался мальчик, коленки у него затряслись, дыхание перехватило. Первым уроком в этот день как раз английский был. А мальчик не подготовился. Выскочил он из класса, открыл учебник – пока ещё время до урока есть – подучить, а буквы как будто хоровод водят, плывут перед глазами и складываются в «I kill you».

Тут звонок как зазвенит-затрещит! Мальчик вздрогнул.

Вошёл он вместе с остальными в класс, сел за парту – трясётся.

– К доске пойдё-от… – говорит учительница.

У мальчика пот на лбу выступил.

– Пойдё-от… – повторяет учительница.

А у мальчика сердце так и колотится.

– Ты пойдёшь, – учительница посмотрела на него в упор.

Вышел мальчик к доске. Учительница говорит, что надо делать, а он не слышит: в ушах от страха шумит. Учительница повторяет. А в голове лишь «ш-ш-ш!».

«Если ничего не напишу – двойку получу, – думает мальчик. – Убьёт меня!»

Руку с мелом к доске поднёс, а что писать – не знает. Учительница смотрит. Внимательно так. Мальчик тогда – чирк, чирк – сердце вывел. Покраснела учительница.

– Это не по заданию, – сказала. – Но спасибо. Что же тебе поставить?

Наклонилась над журналом. Взяла в одну руку зелёное сердечко, а в другую – красное. То одну руку к клеточке поднесёт, то другую. А у мальчика сердце – тук-тук! тук-тук! тук-тук!

– Сердце стучит, – удивилась учительница.

Встала из-за стола, подошла к мальчику. Прислушалась. И тихо-тихо прошептала:

– У тебя стучит! Ты всё знаешь? – И