Путешествие по Африке (1849–1852) - Альфред Эдмунд Брем

но при этом оказалось нужным выстроить новые станционные дома, потому что дома, построенные англичанами, были деревянные и выстроены лишь на то время, пока дорога была в их исключительном пользовании. По истечении контракта, заключенного с египетским правительством на известное число лет, компания передала ему свою постройку. Тогда правительство имело удовольствие получить так называемую дорогу точно в том состоянии, в каком пустыня была до нее, усмотрело, что было ловко обмануто коварными сынами Альбиона[137], и принялось наконец за то, что могло сделать лет пятнадцать назад, — за постройку настоящей дороги и прочных почтовых станций.

Каждая станция состоит из длинного здания с двумя флигелями, соединяющимися между собою посредством довольно высокой стены. В главном здании находятся конюшни для 34 лошадей и мулов; во флигелях живут почтовые чиновники и прислуга. Два больших чугунных ящика снабжаются водой, привозимой на верблюдах из Нила, и ее должно хватать для всех необходимых потребностей на три дня. Станции эти лежат одна от другой на расстоянии около одной немецкой мили. Они под номерами, и номера считаются от Каира. Вблизи станций № 4, 8 и 12 построены гостиницы для приезжающих. Но за один вход в них платится гинея; содержание также страшно дорого.

10 ноября. Пустыня донельзя однообразна, и дорога представляет мало интересного. Нет следа даже и растительности пустынь. Все мертво. Лишь изредка представляются взору путешественника или бледно-желтый жаворонок или пугливая газель. Только у высоких гор Красного моря становится несколько лучше. Там идущие время от времени дожди вызывают к жизни кустарники, которые, однако, никогда не достигают величины дерева.

Близ станции № 8 лежит на невысокой горе пустынный замок Абаса-паши Дар-эль-Бехде, «белый дом». Это весьма незначительное здание.

Вице-король выписал этот дом, весь сделанный из дерева, из Швеции и поставил его в степи, потому что врачи уверили его, что чистый степной воздух очень здоров. Редко кто так заботился о своем здоровье, как этот вице-король. Когда он жил в Дар-эль-Бехде, то одной нильской воды для его придворного штаба употреблялось на сто талеров в день.

Смотритель станции № 4 дал нам по нашей просьбе кусок каменной соли, вырытой как раз у его дома на глубине не более 4 футов. Сделанный нами дома химический анализ показал, что она содержит 97 процентов чистого хлористого натрия, так что может считаться самой чистой солью.

Мы переночевали на станции № 11.

11 ноября. При пробуждении взорам нашим представилась зубчатая вершина Джебель-Атаки, окруженная облаками.

Сегодняшние переезды были очень велики, дорога изрыта и затруднительна. Нам было бы невыносимо скучно, если бы привлекательный вид не притягивал нас к станции № 13. Перед нами в голубой дали лежали горы Азии, вправо искрящаяся поверхность Красного моря. Дальше к Суэцу, почти против станции № 14, увидели мы около полудня небольшое укрепление. Это Келаах-эль-Аджерут. Сначала оно было построено для приюта караванов пилигримов и защищалось орудиями и довольно сильным гарнизоном; в настоящее же время пушки заржавели; гарнизон, оказавшийся ненужным, значительно уменьшен. Вблизи форта находится источник горькой воды.

Отсюда до Суэца еще две немецкие мили. Дорога идет все под гору. Часа через два доезжают до последней станции. Еще дальше, на расстоянии часа от моря, находится источник, снабжающий жителей городка водой. Ее добывают из глубины посредством черпального колеса, но на вкус она также горьковата.

Прежде чем мы достигли Суэца, наступила ночь. При вступлении в городские ворота, охраняемые солдатами, начальник карантина потребовал наши паспорта. Хотя он объяснялся с нами по-арабски, но мы тотчас же увидели, что имеем дело с европейцем. Спокойный турок никогда не станет тревожить путешественников такими пустяками.

Мы остановились в гостинице одного итальянца, синьора Антонио Пакини, и нашли хорошее помещение. Волны Красного моря доходили почти до стен дома.

12 ноября. Солнце поднималось на ясном небе из-за гор Азии и посылало первые лучи свои прямо к нам в спальню. Мы взяли свои ружья на плечи и пошли бродить вдоль морского берега. Было как раз время отлива. Более чем на полмили можно было войти в море по сухой песчаной отмели. Арабские рыболовы ловили остроконечными палками морских раков, оставшихся в лужах. Мы нашли груды раковин и, набрав их, принялись есть пойманных нами живьем улиток, вкусом похожих на устриц.

Джебель-Атака, облитый ярким солнечным светом, лежал перед нами, по-видимому, не более как в четверти мили, тогда как на самом деле расстояние это было в шесть раз больше. С вершины песчаной отмели мы посылали наши пули в Азию. Часов в десять начинавшийся прилив заставил нас возвратиться домой. Морской берег так отлог, что вода во время прилива прибывает со скоростью, равняющейся скорости ходьбы человека. Поэтому мы должны были бежать от прибывающих волн.

Разница уровня воды в Красном море во время отлива и прилива составляла 6 футов. Только во время прилива суда, стоящие в некоторого рода гавани, у входа в Фараонов канал, могут выходить в открытое море. Морские суда и пароходы англо-ост-индской компании стоят на рейде в полумиле от Суэца; для сообщения с ними служит маленький пароход, который перевозит взад и вперед пассажиров и товары.

Береговые суда Красного моря, подобно нильским баркам, снабженным каютами, называются дахабие, хотя значительно отличаются от них. Они построены гораздо крепче, нежели нильские барки, и не имеют палубы, а только небольшую рубку с каютами; сидят они глубоко в воде и, несмотря на то что обыкновенно нагружены до самого борта, идут отлично на парусах.

У многих зажиточных людей в Суэце все их богатство заключается в этих дахабие. И вся торговля была бы в их руках, если бы Мухаммед Али не воспрепятствовал этому изданием благодетельного закона, по которому суда могут выходить из гавани только в том порядке, в каком они пришли. Вследствие этого некоторые суда стоят иногда по целым месяцам без всякого употребления. Только благодаря этому закону можно было несколько противодействовать своеволию левантинцев и тому влиянию, которое они легко приобретали своими деньгами, и, таким образом, дать возможность и другим жителям Красного моря участвовать в навигации.

Суэц очень небольшой городишко, в котором насчитывается не более 3 тысяч жителей. Он грязен, как все египетские города, но для иностранцев в особенности неприятен вследствие недостатка хорошей воды для питья. Вода горька, отвратительна на вкус и, даже смешанная с уксусом, улучшается ненамного. Летом пребывание в Суэце для иностранцев почти невыносимо: вода вызывает рвоту или приводит к болезни. Город лежит между 29°57′ с. ш. и 30°11′ в. д. по парижскому меридиану.

Христиан здесь мало. Они, подобно большей части наших единоверцев, живущих на