Бегство короля - Джорджетт Хейер

попытался переубедить короля. Несмотря на грубоватую прямоту своих манер, Ричард явно трепетал перед королевской особой, и, увидев, что его уважительные возражения не возымели действия на короля, не осмелился дальше ему перечить и повел его к дороге. Правда, повел, всем своим видом выражая сомнение.

– Мне хочется увидеть опасность прежде, чем она увидит меня, – сказал король.

– Да, ваша милость, но вообще-то я собирался отправить на разведку Хэмфри и Фрэнсиса Йатса, они бы все разузнали и предупредили вашу честь об опасности.

– Как? Еще один брат? – пробормотал король. – Ах да, помню… вас же пятеро! А чем зарабатывает себе на жизнь Хэмфри?

– Хэмфри – мельник, ваше величество. А Фрэнсис – муж моей сестры Элеаноры, он будет счастлив вам услужить, можете не сомневаться.

К тому времени они достигли уже конца леса. Там росло много кустов, отгораживавших лес от дороги, и король сказал Ричарду, что это великолепное прикрытие. Ричард неуверенно согласился, но выбрал место на небольшом расстоянии от дороги и так отчаянно просил короля не приближаться к ней, что Карл рассмеялся и уступил. Он присел на пенек со вздохом облегчения. Его тело ныло от усталости, ноги, не привыкшие к грубой и неудобной обуви, были натерты до волдырей. Ричард обеспокоенно склонился над ним, пытаясь понять, не слишком ли сильно побледнело лицо короля, вымазанное сажей… А вдруг он сейчас упадет в обморок? Что с ним тогда делать?.. Ричард на несколько минут отлучился, чтобы бросить беглый взгляд на дорогу. Она оказалась пуста, и он вернулся к королю, который сидел, подперев ладонью подбородок. Лицо отдыхающего короля осунулось, а при виде темных глаз Ричарду стало не по себе: настолько глубокой была притаившаяся в них грусть. Ричард понял, что король страшно угнетен своим поражением, и пожалел, что он простой, неученый человек, который не в состоянии подыскать нужные слова и утешить его величество. Вдобавок корона и королевство казались чем-то таким недосягаемым и далеким, что он не мог по-настоящему осознать, как чувствует себя человек, который был королем и вдруг потерял трон.

– Боюсь, вашей чести приходится терпеть много неудобств, – только и смог сказать Ричард.

Король поднял на него глаза и заставил себя улыбнуться.

– Нет, все прекрасно. Я только немного устал.

– А… ну, тогда, ежели ваша честь не прочь вздремнуть, я могу посторожить… хотя я-то собирался сперва сбегать за Хэмфри и Фрэнсисом.

– Да, иди, конечно. За меня не бойся. Я не усну.

У Ричарда промелькнуло тревожное подозрение: наверное, короля не следовало оставлять одного, но, поскольку здравый смысл подсказывал ему, что самое мудрое – это послать на разведку брата и Иатса, он решил поверить королю на слово, быстро – одна нога здесь, другая там – сходить за подмогой и вернуться еще до того, как кто-нибудь, кроме батраков, выйдет из дому.

Поэтому он ушел, ободренный спокойствием короля и тем, что тот, видимо, нисколько не опасается остаться один.

После его ухода Карл долго сидел без движения, в его усталом мозгу проносились одна за другой все этапы сражения, проигранного накануне. Но четкости в мыслях не было никакой, ибо хотя Карл провел почти всю ночь в глубоких раздумьях, мысли его скакали в такт ритмичным ударам конских копыт и вместо разумных рассуждений на ум постоянно приходили обрывки одних и тех же бессмысленных фраз. Карл беспрестанно слышал вокруг голоса, да и необходимость обратить все свое внимание на лошадь, которая в любой момент могла споткнуться в темноте и упасть, исключала возможность четких и логичных умопостроений.

Не было ничего мучительнее и бесполезнее воспоминаний о ворчестерских злоключениях. С той минуты, как король понял, что шотландские всадники подвели его, события начали разворачиваться стремительно, с трагической бесповоротностью, и то, что произошло всего сутки назад, казалось, отделяла от теперешнего момента целая вечность… Должно быть, зря он назначил главнокомандующим Лесли… хотя… кого еще можно было выбрать на эту роль? «Вечным неудачником, которого Господь никогда не благословит, даровав успех», назвал как-то Лесли один из его сослуживцев.

Но злоключения короля начались не накануне. Он надеялся, что стоит ему пересечь границу – и английские новобранцы к нему присоединятся, но они струсили. В памяти всплыл тот день, когда он устроил смотр рекрутов в Питчкрофте, перед стенами Ворчестера. Сколь немногие увиденные тогда солдаты соответствовали представлениям короля о том, какими полагается быть солдатам! А англичанам не понравилось, что король явился в сопровождении шотландцев: они не доверяли этой части его войска. И в основном в случившемся виноват Месси… Его вместе с отрядом послали вперед к югу от Карлисля, приказав набрать в армию англичан, но он как истый пресвитерианец отдал предпочтение партии «Ковенанта». Никто и глазом не успел моргнуть, а подлог уже был совершен.

Воспоминания о неудачах нахлынули с разных сторон, горизонты памяти медленно раздвинулись, и перед мысленным взором короля открылась панорама его несчастий. Он заново пережил известие о смерти зятя, и теперь, когда отчаянная борьба за престол окончилась поражением, Карл ощутил в душе пустоту. Вильгельм Оранжский был ему хорошим другом… как, впрочем, и всему его злосчастному семейству. Криво усмехнувшись, король напомнил себе, что именно Вильгельм оплатил все расходы, связанные с трауром по его покойному отцу. Всю жизнь к услугам Карла был кошелек Вильгельма, всю жизнь Вильгельм помогал ему мудрыми советами. Будущее и так уныло во всех отношениях, а теперь, после гибели Вильгельма, оно вообще беспросветно.

Дунбар… В свое время это поражение не показалось ему такой уж катастрофой, поскольку он к тому времени уже считал Аргилла и его сторонников своими злейшими врагами. Король не желал вспоминать ужасный год, проведенный в Шотландии, но отмахнуться от этих воспоминаний не удалось. Каких только унижений ему не пришлось перенести прежде, чем «Ковенант» согласился короновать его! Он каялся в своих грехах, в грехах своей матери и отца. И наконец, совершенно потеряв терпение, вскричал:

– Я, наверное, должен покаяться и том, что вообще появился на свет!

А когда он впервые приехал в Шотландию, бедная женщина, увидев его вместе с Аргиллом в Абердене, воскликнула:

– Да благословит Господь ваше величество и направит вас к вашей цели! Но если вы не поостережетесь тех, кто стоит по левую руку от вас, то они, словно кукушки, выкинут вас из гнезда, ведь это они помогали отобрать у вашего отца престол.

«Жаль, что канцлер этого не слышал», – подумал король.

Хайд упорно советовал ему не доверять Аргиллу. Никто из сторонников Карла в Англии не поддерживал его «шотландский план». Но королева, мать Карла, и все