Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов

откладываются, — и, перейдя на английский язык, добавил: — Ну, что вы там грустите, Антонидис? Еще немного — и с вас можно будет ваять скульптурный портрет «Скорбящий Ахилл на тризне по Патроклу»,[17] причем их обоих сразу… Что стряслось на этот раз?

— Дело оказалось несколько запутаннее, чем мне показалось с самого начала, господин генерал, — наконец, краснея, пробормотал глава уголовной полиции, приближаясь к обеденному столу. — И, если честно, я несколько сбит с толку.

— Это бывает, — благодушно кивнул генерал. — Но отчаиваться не следует ни при каких обстоятельствах. Проходите, хозяин вас заждался.

— Проходите, Теодорос, проходите, присаживайтесь, в самом деле! — радушно пригласил полицейского Алекс, усаживая нового гостя за стол на приготовленное для него место. — Вот, выпейте вина! Отличное вино из долины, что вчера привезли Димитрос с Леонидасом. Есть белое — ассиртико. Захотите — налью красного, ксиномавро. Выпейте, закусите, а потом обсудим дела. Ну что, белого?

И Алекс наполнил вином бокал, стоявший перед инспектором.

Старший инспектор, уже потянувшийся было к бокалу, но услышавший слова Смолева, вдруг резко отдернул руку и как-то странно взглянул на хозяина виллы.

— Что-то не так? — поинтересовался Алекс. Движение грека от него не ускользнуло. — Не хотите вина?

Теодорос Антонидис тяжело вздохнул, покачал головой и полез в во внутренний карман пиджака, откуда вынул несколько измятый лист с заключением патологоанатома. Он положил лист перед собой, смущенно разгладил его ладонями и вопросительно взглянул на генерала.

— Ну достали, — так уж читайте, — пробасил тот, махнув рукой. — Давайте уже выясним причину вашего расстройства.

— Видите ли, господин генерал, господин Смолев, я прочту вам… — начал было с несчастным видом старший инспектор, но закашлялся. — Глоток воды, если вас не затруднит, — просипел он, по-прежнему игнорируя бокал с вином.

Смолев налил ему в стакан чистой воды, и они с генералом терпеливо ждали, пока голос вернется к старшему инспектору.

— Благодарю вас, благодарю, — начал снова Антонидис. — Так вот, я прочту вам выдержки из заключения патологоанатома. Итак: «…у трупа наблюдается выраженный цианоз: сине-серая, аспидная, местами „чугунная“ окраска кожи лица, ушных раковин, кончиков пальцев, слизистых оболочек губ, характерная для мет… метгем… метгемоглобинемии[18]. На вскрытии: кровь — темно-коричневого цвета, содержит мет… метгемоглобин. Переполнение кровью вен, большое количество мелких кровоизлияний на слизистых и серозных тканях. Причиной наступления смерти являются паралич дыхательного центра, острая сердечно-сосудистая недостаточность и прогрессирующие изменения в крови вследствие попадания в кровь смертельной дозы анилина (до шести граммов при смертельной дозе один-два грамма). Анализ содержимого желудка показал высокую концентрацию анилина в остаточном пищевом комке…»

Старший инспектор читал хоть монотонно и без выражения, но внятно, сбиваясь лишь в особо сложных местах, то и дело поглядывая по очереди на собеседников, словно извиняясь, что он отрывает их от важных дел. Те слушали, не перебивая, пока он не закончил.

— Интересно девки пляшут, — недовольно буркнул по-русски генерал Манн, складывая приборы на полупустую тарелку. — Ну что ты будешь делать? Поужинали, называется!..

— Продолжайте, старший инспектор, — хмуро произнес Смолев по-английски. Он уже начал понимать, о чем идет речь. — Что еще нашли в желудке?

— Вино, — несколько виновато сказал Антонидис, косясь на наполненный бокал, стоящий перед ним. — Судмедэксперты считают, что с высокой долей вероятности можно предположить, что яд попал в желудок именно с вином, которое убитый пил накануне. А пил он — как я уже успел это выяснить — именно это и только это вино. В смысле, то вино, — заторопился поправиться начальник уголовной полиции острова, видя, как вдруг изменился в лице Смолев, — которое было ему поставлено в номер накануне. Бутылка красного ксиномавро и белого ассиртико. Прошу прощения, господин Смолев, если я вас расстроил, но факты таковы. Подробное заключение судебно-медицинской экспертизы мы получим через три дня.

— Твою ж дивизию!.. — выругался генерал и перешел на английский. — Вино изъяли? Что в оставшихся бутылках? Что в тех бутылках, из которых пил убитый? Они же должны были остаться в номере? Что в стакане?

— В том-то и дело, что яд обнаружен лишь в двух из четырех бутылок, изъятых при обыске из номера убитого. Одна пустая бутылка ксиномавро — концентрация анилина очень высока. В пустой бутылке из-под ассиртико также найден анилин, но концентрация его ниже в разы. Я пока не очень понимаю, почему… В двух оставшихся недопитыми бутылках — почти непочатой ксиномавро и наполовину выпитой ассиртико — анилин вообще отсутствует. В стакане найдены остаточные следы этого химического вещества.

— Ясно, старший инспектор. Какие выводы вы делаете из всего этого? — прищурился генерал Интерпола.

— Совершенно очевидно, что вино было отравлено, господин генерал…

— Это уже полчаса как «совершенно очевидно», старший инспектор! Это все достижения вашей дедукции? Не густо! — рявкнул басом Манн, но затем смягчился: на полицейского было и так больно смотреть. — Как именно яд мог попасть в бутылки с вином? Это раз! Почему в номере убитого оказались четыре, а не две бутылки — это два! Откуда взялись еще две? Кто их принес? Вы выяснили этот вопрос? У кого из проживающих на вилле мог быть доступ к этому яду? Это три! Насколько я знаю, это вещь весьма специфическая, используется в химической промышленности в качестве растворителя для органических красителей или что-то в этом роде… Какого черта ему делать здесь? Где вообще на острове можно его раздобыть? И — самый главный вопрос — где пробки?

— Где что? — упавшим голосом переспросил Антонидис.

По его лицу Смолев с Манном сразу поняли, что про пробки старший инспектор не подумал.

— Пробки, Теодорос, винные пробки, — как можно мягче произнес Смолев. — Бутылки были запечатаны. Штопор есть в каждом номере, поэтому мы никогда не открываем бутылки заранее. Очевидно, что убитый сам открыл бутылки штопором. Возникает вопрос: где пробки? Исследовав их, можно понять, когда и как именно яд попал внутрь. Надеюсь, вы обнаружили пробки при обыске?

— Мы… Я… Нет, — промямлил несчастный Антонидис, немедленно пойдя красными пятнами, — но я немедленно распоряжусь! Номер был опечатан, и уборка в нем еще не производилась, так что пробки должны быть на месте.

— Займитесь, — кивнул генерал. — Что еще планируете предпринять?

— Я был вынужден, прошу меня простить и понять правильно, господин Смолев, — совсем тихо произнес старший инспектор, — был вынужден задержать одну из ваших горничных — Артеми, которая наводила накануне порядок в этом номере и оставила в нем бутылки с вином. Правда, она утверждает, что принесла всего две бутылки…

— Вы с ума сошли, Теодорос? — Смолев даже привстал. — Какого черта вам потребовалось задерживать горничную? Вы не могли с ней переговорить здесь?

— Я уже распорядился, чтобы сержант Дусманис привез ее обратно на виллу, после того,