Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов

обращался, после ужина заперся у себя в номере. Больше из персонала его никто не видел до следующего дня, до того самого момента, когда Катерина обнаружила труп. Работников виллы Антонидис отпустил, так ничего и не прояснив для себя.

После них по одиночке стали подходить русские туристы. Вот с ними-то у старшего инспектора допрос и забуксовал окончательно. Ничего, что могло бы пролить хоть маломальский свет на причины смерти жильца из второго номера, он пока так и не обнаружил, но зато услышал много нелестного в собственный адрес.

Не клеился у старшего инспектора разговор с сотрудниками «Зодиака».

Антонидис не мог их понять, подобная черствость ему была в новинку. Вели они себя так, будто ничего не случилось. Ну, или, как минимум, случившееся на вилле их не касалось совершенно. Все, что старший инспектор сумел пока выяснить, так это тот удивительный факт, что к убитому никто не питал ни явной вражды, ни приязни. Равнодушие — скорее так можно было охарактеризовать общий эмоциональный вектор. Юрист отработал в «Зодиаке» три года, его ценили за профессиональные качества, но и только. Близких друзей среди приехавших на виллу у погибшего не оказалось.

Пришедший первым на разговор Руслан Василенко — коммерческий директор «Зодиака» — в ответ на новость, которую сообщила Софья, расстроенно покивал, но на этом его сочувствие к погибшему юристу и закончилось. Василенко говорил торопливо и односложно, в основном отвечая на вопросы «да, нет, не помню». Было видно, что он очень спешит по своим делам. Разговор с ним занял всего десять минут, после чего, извинившись, он торопливо ушел.

Петр Истомин, которого с ужина под руку привела жена, был в состоянии тяжелого подпития, смотрел на полицейского жестким и угрюмым взглядом исподлобья и совершенно ничего не понимал из того, что ему говорили. Если и открывал рот, то смачно произносил что-то настолько витиевато-многоэтажное, что Софья, покраснев, отказывалась переводить. Трижды задав ему один и тот же вопрос и не получив никакой реакции, старший инспектор сдался и отложил разговор с техническим директором «Зодиака» до завтрашнего утра, когда тот, возможно, протрезвеет и придет в себя.

Генеральный директор «Зодиака» вообще заявил, что ни в какое умышленное отравление он не верит, скорее всего его бывший помощник перебрал с вином — такой грешок за ним и раньше замечали, и не раз, а проблемы с сосудами у него были давно. Тяжелые гипертонические кризы случались у него раз в полгода. И путешествие он тяжело переносил, — недаром уже вторую неделю на капельницах. А может, сам сдуру перепутал чего и выпил, что с пьяного дурака взять!

Литвинов вообще вел себя крайне несдержанно: перебивал, сам сыпал вопросами. Было видно, что он возмущен, злится и не верит ни единому слову старшего инспектора. Кстати сказать, гораздо больше руководитель «Зодиака» был обеспокоен не смертью коллеги, а задержанием доктора Караваева.

Генеральный директор рвал и метал, говорил, что доктор — не просто врач, а врач экспедиции, что у него большая программа подготовки спортсменов перед заездом, до которого всего несколько дней, и что старший инспектор не имел никакого права задерживать Караваева без всяких на то весомых доказательств, и что он, Литвинов, будет жаловаться во все инстанции, дойдет до российского консула и найдет управу на этот полицейский произвол…

Антонидис терпеливо кивал, утирал взмокший лоб платком, разводил руками, внимательно слушал, соглашался.

Когда Литвинов выпустил пар и несколько успокоился, полицейский успел задать ему несколько вопросов по существу. Но ответы ничего не прояснили в общей картине происшествия. Все еще фыркая и побулькивая от возмущения, как перекипевший чайник, Литвинов выдавал информацию рублеными фразами:

— Приехали на остров, сходили в таверну, потом отдыхал с женой в номере, потом поужинал вместе со всеми, а с утра уехал с другими директорами проверять мототехнику. У нас заезд скоро! Дел по горло, а времени в обрез! Затем до обеда втроем с Петром и Русланом проверяли маршруты. На завтра назначен пробный выезд, вопросов нерешенных масса, а вы тут со своими глупостями лезете! Сами выясняйте, почему этот балбес умер: может, сердце отказало на такой жаре после вина! Что? Я вообще не пью, это мой принцип. Кто мог желать его смерти? Понятия не имею! Меня это не касается — у меня дела поважнее!

Старший инспектор снова вздохнул и отпустил руководителя «Зодиака». Тот вышел, громко хлопнув дверью. Софья неодобрительно покачала головой.

— Как вы себя чувствуете, Теодорос? — участливо поинтересовалась она, видя, что старший инспектор очень устал. — Может быть, мы перенесем и женщин на завтра? Все равно надо будет общаться с Истоминым. Правда, к вам рвется Аделаида Павловна, это жена Караваева, говорит, что хочет сделать важное заявление.

— Важное заявление? Ну наконец-то! — встрепенулся глава уголовной полиции, с усилием беря себя в руки. — Это уже кое-что! Приглашайте, а с остальными, и в самом деле, я пообщаюсь завтра.

Управляющая позвонила по телефону, было слышно, как где-то рядом с шумом распахнулась дверь и мужской дребезжащий голос простонал по-русски: «Ада, я тебя умоляю, держи себя в руках, ради всего святого!» И решительный женский голос ответил: «Толя, я им все скажу, будь спокоен, правду, только правду и ничего, кроме правды!»

По галерее прозвучали торопливые шаги, дверь распахнулась, и в номер бушующим торнадо ворвалась разгневанная и кипящая Аделаида Павловна Караваева. Она была в ярком цветастом платье, от которого рябило в глазах. На груди красовалась дешевая аляповатая брошь из искусственного янтаря. Глаза ее горели праведным гневом.

— Я пригласил вас, чтобы задать вам несколько вопросов в связи со смертью… — привстав из-за стола, начал было стандартную процедуру старший инспектор, несколько пораженный видом свидетельницы, но договорить ему не дали.

Аделаида Павловна, раздраженно махнув на него рукой, обратилась к Софье.

— Что он там бормочет, супостат этот, все равно ничего не понимаю! Вы, милочка, переведите этому аборигену, что моему возмущению просто нет границ! Это что же такое деется, а? Мы приехали отдохнуть, но мой несчастный муж — просто как какой-то раб на галерах! С раннего утра каждый день на ногах: то одно, то другое! Что ни случись — всегда Караваев, во всем виноват Караваев! Кто-то заболел — Караваев, массаж этим вертихвосткам — и тут Караваев! Мало у него основной работы с директорами? Умер Сашка беспутный — и снова Караваев! Да когда ж это закончится? Где справедливость, вот я вас спрашиваю?

— Аделаида Павловна, — примиряюще улыбнулась управляющая, вставая и придвигая стул гостье. — Присаживайтесь! Поверьте, старший инспектор — очень хороший человек, честный и порядочный. Просто он погорячился, с кем не бывает! Но свою же ошибку сам и исправил, ведь Анатолия Петровича