Кукла 9 - Мир

— Как кажется, я влюбилась… — пробормотала она, слегка мечтательным тоном неловко улыбаясь.

— Да? И в кого же? — скрыл старый дед от неё свои истинные чувства, не желая становится в её глазах похожим на брюзжащею развалину, что только и делает, как осуждает молодых.

В конце концов, он сам заделал ребенка, когда ему было под восемьдесят, да и сейчас, вполне в состоянии тряхнуть стариной, трахнуть молодую, и возможно еще кого заделать вновь, не растеряв немало пороха по пороховницам.

Правда вот его единственное дитё, его кровь и плоть, и то, о чем он не смел и мечтать привыкнув за годы жизни к одиночеству, его доченька, кровиночка, что он с таким трудом сумел зачать на старости годков, окупило всё за отца втройне, все то, что он сдерживал и не догулял. Пошла путем противоположным воздержанию, и умудрилось забеременеть еще в тринадцать лет! Породив кучу пересудов, сплетен, баек, и вопросов.

Ведь такое в мире, а тем более в Залихе, если и бывало, то настолько редкое явление и как исключение из правил… а тут дочь охотника! Приличная девочка!!! И… и умерла при родах, родив девочку иную, что росла по итогу и без отца, и без матери, воспитываемую лишь дедом да бабкой, заменивших ей отца с матерью, давших семью.

Отца внучки, убили «доброходы», что решили подлизаться к влиятельному папке таким убогим способом. Решили… покарать виновника! Уроды. Ведь паренек, по факту сам был ни в чем не виноват! И был даже на год младше соблазнившей его девочки… и это она его там, в некотором роде, снасиловала, в том числе напичкав химией, от чего, по итогу, возможно все и приключилось… вот так.

Решила… дура! отведать запретный плод как можно скорее, с симпатичным понравившимся ей мальчиком, что… был просто в хлам беспомощный пред влиятельной «принцессой», и не мог ей ни отказать, ни как-либо противодействовать или хотя бы сказать слово поперек. И по итогу… случай, вопиющий, как ни глянь.

Супруга же деда, бабка внучки, годилась новому дитю скорее в мать, чем в бабки — молодая юная охотница… была условно счастлива, ведь потеряв дочь, она хотя бы получила внучку, что позволила ей званого познать радость материнства. Дед же… старался держать себя в руках, и сильно не баловать их обоих все эти годы, боясь повторение истории с дочерью, которой в её годы было дозволено буквально ВСЁ.

Но… это сложно! Сложно не баловать! Не исполнять капризы… и быть суровым дедушкой! На старости лет люди становятся сентиментальными! А уж после такого вот заворота в жизни, после смерти любимой доченьки! его отношение к внучке, все время балансировало на грани скатывания либо в неприязнь — она виновна в её смерти! Она погубила мою кроху! И идет по её же стопам! Караул! Либо же в сторону безумной всеобъемлющей любовь, описываемую одним лишь словом «Затискать!!!», забаловать! С полным всепрощением всего, и отсутствием любого внятного воспитания.

Но по итогу, и к счастью, такое балансирования позволило вырастить более мене хорошо воспитанную «вторую дочь», как ласково зовет девочку супруга. Прилежную, довольно послушную… и одаренную! И не только как охотницу, чей дар весьма силён, но и как простого человека, необделанного простым человеческим талантом.

Её бы все равно ждал успех по жизни даже без силы охотника! Если, конечно, дед все же не впал бы в маразм к годам преклонным, и не решил запереть внучку от мира, чтобы та случайно, чего не нагуляла — проблем, детей, свою семью, куда можно сбежать, али еще чего, не того, лишающее старичка любимой внучечки. Но став охотницей, она и вовсе попала в струю! Дед — охотник, «мама», что бабушка — тоже! И оба сильны! Пусть и немного в разных плоскостях.

Дед, несмотря на то, что его дар, ближе всего к целительским, чистый боевик, что умеет вытягивать саму жизнь из монстров и людей, впихивать её в себя, заживляя раны. Иными талантами он к сожалению, обделен, но ему и этого вполне достаточно, чтобы быть весьма… успешным в определённых делах.

В делах пыток людей, ведь отъёме жизненной маны, мягко говоря болезненный. И в делах убийства тварей, которых сложно убить иным способом. Например троллей, что для этого старичка, словно бы ходячая батарейка, а из-за болевого шока, что есть даже у монстров, твари и вовсе не в состоянии ему что-либо противопоставить один на один. А при бое с группой, он может просто блокировать их регенерацию, позволить бойцам разобраться с существом самостоятельно и без лишней хитрости, неспешно нарубая все на кусочечки, и ожидая, пока хлеставющий фонтан силы из разорванного «шланга» наконец иссякнет.

Это не значит, что он сам бессмертен! Напротив, у него масса уязвимостей! Например, магический металл подземелий. Он оставляет на его теле раны, которые очень трудно заживить, и требует, как бы промыть края от чужеродной магии, тратя на это уйму сил. Травмы головы, спины, иных жизненно важных органов, ведущих к мгновенной смерти, так же критичны, и он так же может умереть, как те тролли, что не смогли собраться из кусочков обратно в целое.

На старости лет так и вовсе, с регенерацией начались проблемы. И то, что раньше было плевым делом, стало чем-то почти невыполнимым. Помогала супруга, но… его силы охотника, скорее препятствуют стороннему лечению, чем помогают, и супруга для него, сильная четыре звёздочная целительница, скорее живая батарейка. И она для «дочери» настоящий кладезь методов ведения бизнеса. Ведь давно работает на поприще свободных охотников, оказывая услуги вне подземелий, за определенную мзду.

И вот сейчас, его внучка говорит, что влюбилась. Да, ей уже далеко не тринадцать, а почти на десять лет больше. И все врачи говорят, что у такой сильной охотницы никогда не будет никаких проблем с беременностью, в плане вынашивания ребенка, или родов, и нагрузку от плода на тело она скорее даже не заметит, чем как-то пострадает.

Но… как можно не переживать и не волноваться за внучку, когда дочь умерла при родах⁈ И даже трехзвездочный целитель не смог её спасти, а мать бедняжки в это время была в подземелье с группой. Отчего потом и завязала с этой работой, начав частную практику, несмотря на свой дар, стремления и желании. Несмотря на все уговоры коллег и товарищей остаться.

Так что эмоции деда после слов «дочуни» кипели бурным котлом — не пущу! Не допущу! Не позволю! Но