Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов

что прошел третий контрольный пункт. Минуту назад. С Караваевой обморок, она потеряла сознание. Мой сержант пытается привести ее в чувство. Нам немедленно надо выдвигаться на третий пит-стоп. Туда прибудет вертолет Береговой охраны. Они должны по пути снять Литвинова с пробега. Таков приказ генерала Манна. У них в экипаже вертолета есть военный медик, но если доктор хочет — может отправиться с нами. Вертолет затем последует на поиски Василенко. Переведите, пожалуйста, доктору, — попросил он управляющую, видя, что врач экспедиции плохо понимает греческую версию его английского.

Доктор, выслушав быструю скороговорку Софьи, взволнованно вскочил с камня, на котором отдыхал, и подхватил свой медицинский саквояж.

— Разумеется, я еду! Боже мой, какой кошмар, — воскликнул он. — Там моя жена! Какой чудовищный сегодня день! Скорее, скорее!

Софья, не теряя времени, села за руль и завела двигатель «Нивы».

Светлана Василенко осталась на пит-стопе в одиночестве ожидать механиков, что должны были прибыть с минуты на минуту.

Сержант Дусманис и доктор быстро уселись на заднее сиденье, а старший инспектор разместился справа от водителя.

— Поедем, Софья, поедем! — торопливо произнес он, утирая лицо платком, — я покажу вам короткую дорогу! Нам нужно только объехать вершину Зевс с запада, вы умеете ездить быстро?

— Быстро? — усмехнулась Софья и задорно тряхнула копной рыжих волос. — Вот сейчас и выясним! — Она оглянулась на пассажиров, сидящих сзади и поинтересовалась: — Все пристегнулись?

Не дожидаясь ответа, она выжала педаль газа до упора, и «Нива», чьи колеса с визгом и пробуксовкой провернулись на месте, разбрасывая в сторону гравий и мелкие камни, резко рванула вперед.

В это время в десяти километрах по прямой к югу от них вертолет Bell UH-1 «Ирокез» с ярко-синей эмблемой Береговой охраны Греции на боку (два скрещенных якоря над голубым морем), шедший встречным курсом вдоль автотрассы, вдруг резко пошел на снижение — словно его пилот что-то заметил внизу — и, пройдя метров двести над дорогой на бреющем полете, медленно сбрасывая скорость и поднимая винтами клубы пыли, развернулся над шоссе…

Часть десятая

Развязка вашего междоусобья.

— Прошу, скорей!

— Прошу не торопить

Тот падает, кто мчится во всю прыть.

У. Шекспир, «Ромео и Джульетта»

— Господин генерал, докладывает коммандер Одиссеас Контопулос, Береговая охрана! Мы обнаружили первого русского мотоциклиста! — резкий голос грека с трудом прорывался сквозь шумы и помехи сотовой связи. — К сожалению, мы опоздали!

Манн и Смолев сидели за столом в гостиной на хозяйской половине. Разговор шел на греческом. Телефон Манна лежал на столе, работая в режиме громкой связи.

Полуденное солнце ярко светило в окна, проникая в щель между колышущимися от порывов ветра плотными занавесками, бесконечно множа солнечных зайчиков, отражавшихся от яркого бока пузатого металлического кофейника, оставшегося на столе с завтрака. День был в самом разгаре. Несмотря на бушующее веселое лето за окном, лица мужчин были сумрачны, и их не покидало озабоченно-напряженное выражение.

— Сколько он не дошел до финиша? — почему-то поинтересовался глава Интерпола.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, прикрыв глаза и низко склонив к груди волевой подбородок. Тяжелые мускулистые руки генерала лежали на столе, пальцы то и дело постукивали по скатерти. Генерал казался сонным и расслабленным, но Смолев знал, что это лишь видимость: мозг Манна напряженно работал и просчитывал варианты.

— Сколько ему оставалось?

— Чуть меньше двух километров, — последовал ответ. — Все произошло на наших глазах: он выскочил из-за поворота и полетел по прямой — здесь есть такой участок, около пятисот метров, а потом трасса резко уходит влево. Мы заметили несущийся мотоцикл и уже начали снижаться, чтобы остановить его, но гонщик никак не отреагировал на наше появление и вообще вел себя как-то странно.

— Странно? В чем странность, Одиссеас? — быстро переспросил генерал, словно стряхнув с себя кажущуюся сонливость, хищно подобравшись и подавшись всем корпусом в сторону телефона, чтобы лучше расслышать ответ офицера Береговой охраны.

Смолев, в свою очередь, тоже склонился над столом, ловя каждое слово. «Вот и пригодились занятия греческим языком!» — подумал он.

— Понимаете, генерал, он словно застыл за рулем. Сидел неподвижно, низко склонив голову. Такое ощущение, что даже и не смотрел на дорогу. Это меня удивило. Да и нас он не мог не заметить: мы подавали сигнал с требованием остановиться. Я еще подумал, не заснул ли он? Так и мчался по прямой, не сворачивая никуда и не снижая скорости. Мотоцикл очень сильно разогнался. И в какой-то момент стало понятно, что он и не планирует поворачивать!

Смолев и Манн понимающе переглянулись. Смолев постучал пальцем по досье на Караваеву, лежавшему на столе. Манн кивнул.

— Что было дальше, коммандер? — спросил генерал, потирая рукой широкий лоб.

— Он врезался в ограждения справа, мотоцикл вильнул и отлетел в сторону, а пилот, перелетев через руль, ударился о скалу через дорогу. Все это на огромной скорости. У него не было ни малейшего шанса выжить, господин генерал! Думаю, что скорость была больше ста пятидесяти километров в час. Мы вели видеозапись, я ее предоставлю. Странно, что он даже не пытался уйти от столкновения. Тем не менее, мы сели на трассе, и наш медик попытался оказать мотоциклисту помощь. Но все тщетно: этот русский мертв. Мы вызвали парамедиков из госпиталя и «техничку», чтобы расчистить дорогу. Старшему инспектору я доложу, как только мы с вами закончим разговор. Здесь останется один из моих людей, обеспечит безопасность на месте аварии, а мы уходим на поиски второго!

Из динамиков телефона было слышно, как взревели двигатели вертолета и лопасти винтов начали с шумом рассекать воздух, сперва медленно, потом быстрее и быстрее, пока звуки не слились в один протяжный и низкий гул. Судя по всему, вертолет был готов вновь оторваться от земли.

— Добро, коммандер! — после небольшой паузы, пересиливая шум винтов, громко ответил Манн. — Свяжитесь с Антонидисом и ищите второго. Поспешите! Будем надеяться, что он выжил. Конец связи!

Генерал нажал на кнопку, отключая телефон. Он сидел, мрачно барабаня пальцами по скатерти. Потом налил в стакан холодного кофе из кофейника и одним глотком проглотил содержимое стакана. Поморщился. Было видно, что генерал раздражен и устал. Вынужденное бессильное ожидание выматывало его больше всего.

— Опоздали, — несколько отстраненно констатировал Смолев.

Он встал из-за стола и, подойдя к настенным часам, привычным движением передвинул минутную стрелку на две минуты вперед.

— Отстают, понимаешь, постоянно… Как и мы!..

Повернувшись к столу, Алекс несколько раз прошелся вдоль стены до балконной двери и обратно, пытаясь унять волнение.

Все было из рук вон плохо, и они