Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов

— Понимаю, понимаю, — вздохнул Антонидис, доставая из кармана записную книжку и наскоро делая в ней пометки. — Значит, вы его не знаете.

— Боюсь, я не слишком вам помог, господин старший инспектор? — произнес историк, с некоторой тревогой наблюдая за его действиями.

— Пока сложно сказать, да и рано делать выводы… Скажите, значит восход вы встретили на холме? Вы любовались им минут десять, после чего направились в замок? Я правильно понимаю?

— Совершенно верно. Я так и сказал.

— Да, да, — старший инспектор продолжал делать пометки. Смотритель нервничал все больше. — Сколько времени прошло между тем, как вы обнаружили тело, и тем, как вы позвонили в полицию?

— Я не засекал время, поймите меня правильно, я был в совершенно подавленном состоянии. Мне даже пришлось выпить лекарство. А потом еще найти телефон полицейского участка в справочнике. Возможно, еще минут десять.

— Хорошо. Пусть будет еще десять. Ваш звонок на пульт полицейского участка поступил ровно в шесть часов двадцать две минуты утра. Если вам несложно, давайте сверим наши часы. Снимите, пожалуйста, положите на стол. Спасибо! Так, я вижу, что ваш хронометр чуть спешит. На полторы минуты.

— И что это значит? — несколько отстраненно произнес старый историк. Его руки начала бить мелкая дрожь, заметив это, он сунул их в карманы.

— Одну минуту, — ответил старший инспектор. — Здесь такие толстые стены, что страничка едва загружается. А, вот, отлично. Я так и думал. По имеющимся данным на официальном сайте погоды, солнце взошло сегодня в шесть часов семнадцать минут. А это значит, господин Дионисиади, что вы никак не могли любоваться его восходом на холме в ста — ста пятидесяти метрах от замка. Если оно взошло в шесть часов семнадцать минут, а в шесть двадцать две вы уже звонили в полицию, то вы тоже никак не могли за пять минут дойти от старой мельницы до форта, обнаружить тело, выпить лекарство, найти номер телефона в справочнике и позвонить в участок. Извините, но не в вашем возрасте передвигаться с такой скоростью, да и с вашими показаниями это никак не совпадает. На это у вас ушло бы вдвое, а то и втрое больше времени. Отсюда вывод: либо вы что-то путаете, либо весь ваш рассказ — вымысел от начала до конца.

Старший инспектор встал и угрожающе покачал головой. Лицо его было суровым.

— Вынужден вас задержать. И вообще, я очень советую вам, господин Дионисиади, — полицейский нацелил указательный палец правой руки в неожиданно посеревшее лицо смотрителя, — хорошенько подумать, прежде чем вы сегодня будете давать у нас в участке письменные показания, которые могут в будущем… Вот черт!

Телефон старшего инспектора уже несколько долгих секунд настойчиво вибрировал от входящего вызова.

— Да! — нетерпеливо бросил он в трубку. — Это я, совершенно верно. Кто? А, режиссер! Скандал? Какой скандал? Что вы такое говорите? Да, это мое решение. Это место… Это… Да дайте же мне уже сказать, черт вас возьми! Это место преступления! И я действую по инструкциям! Ну и что, что билеты проданы, мне кажется, что если объяснить… Да, я готов сам все объяснить хозяевам… При чем здесь телевидение? Когда? Когда?! Вы с ума сошли? Замок Базеос закрыт для посещений моим решением! Да! Для проведения следственных действий по делу об убийстве! Сюда скоро прибудут кинологи с собаками, обыск может затянуться на несколько часов… Что значит «какого лешего мы хотим найти»? Кто вам дал право… Так! Где вы находитесь? Когда? Отлично, я сейчас выйду.

Старого смотрителя колотила крупная дрожь. Лицо его покрылось капельками пота. Но раздраженный старший инспектор второпях этого не заметил.

— Вы остаетесь здесь, — сказал он старику, прежде чем выйти. — Кабинет не покидать! Я за вами вернусь, и мы продолжим в участке. У нас с вами впереди долгий разговор. Провожать меня не надо, я найду выход.

Не дождавшись ответа, он поспешил на улицу. Яркое солнце больно резануло по глазам. Старший инспектор быстрым шагом пересек двор в направлении выхода. На обочине дороги он увидел несколько припаркованных авто, группу людей, обступивших сержанта Дусманиса и пытающихся ему что-то доказывать на повышенных тонах.

Увидев своего начальника, несколько взмыленный сержант с трудом пробился из кольца окружения ему навстречу.

— Что происходит, Дусманис? — сухо поинтересовался Антонидис, остановившись, не доходя десяти метров до них и сознательно игнорируя толпу. — Что за демонстрация?

— Это представители труппы, господин старший инспектор! Я им запретил вход на территорию, как вы и приказали. Пригрозил административным арестом! Но они рвутся! Говорят, что мы не имеем права срывать спектакль. Режиссер будет с минуты на минуту. Говорят, что через час ждут владельцев замка. Ох, и в переделку же мы с вами попали, господин старший инспектор!

— Да, режиссер мне уже звонил, — кивнул Антонидис. — Ничего, с ними мы разберемся. Если будет необходимо, я направлю рапорт в Афины и получу разрешение из Департамента. А с этими буйными… Еще раз объясните им, что любого, кто пересечет полицейскую ленту, мы арестуем за оказание противодействия полиции в расследовании убийства! А потом отправим на материк под конвоем, и пусть ими там занимаются. Две недели. А то и все три. Посидят в общей камере, проветрятся. Понятно?

— Так точно, понятно, господин старший инспектор!

— Меня гораздо больше волнует вопрос, успеем ли мы сегодня до вечера все здесь осмотреть, обыскать и замок, и прочесать окрестности, — задумчиво продолжал старший инспектор, взяв сержанта за локоть и отведя его чуть дальше от рассерженной толпы, ближе к калитке. — Смотритель, судя по всему, морочит нам голову: он знает гораздо больше, чем говорит. Я уверен, он что-то видел, хоть и утверждает, что слеп, как крот. Пока смотритель — единственная наша ниточка, раз других свидетелей у нас нет. Осмотрите с экспертами здесь все, снизу доверху! Особенно проверьте…

Повернувшись, он ткнул было пальцем в сторону главного здания форта и вдруг вскрикнул от неожиданности, увидев знакомую худую фигуру в свитере на крыше замка, у самой звонницы.

— Что он там делает? Я же ему запретил!.. Не может быть! За мной, сержант!

И старший инспектор рванул, что было силы, в сторону форта. Оживленные разговоры на обочине удивленно смолкли.

— Прыгнет, клянусь Святым Фомой, прыгнет! — причитал сержант, не отставая от начальника ни на шаг.

— Не смейте, Диони… Дионисиади, не смейте, я вам за… запрещаю!.. — задыхаясь на бегу и срывая голос, кричал несчастный старший инспектор Антонидис, с запозданием осознав, какую непоправимую глупость он только что совершил,