Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов

вы не против, если я попрошу вас помочь мне в небольшом следственном эксперименте? Нет? Ну и отлично. Отступите, пожалуйста, несколько шагов ко входу на площадку. Да, так, еще, еще… Стоп! Достаточно! А теперь я встану вот за этот выступ. Вы меня видите? Нет? Сделайте, пожалуйста, шаг вперед. Теперь видите? Нет? Хорошо. Еще шаг. Еще! Еще один! Снова нет? Я так и думал…

Смолев вышел из-за выступа, подошел к сержанту, смотревшему на него по-прежнему с искренним изумлением, улыбнулся и покачал головой. Час объяснений еще не настал. Да и вопросов пока по-прежнему гораздо больше, чем ответов. Впрочем, на башне больше делать было нечего. Время близилось к полудню, стоило поспешить.

— Я увидел, что хотел, — сказал Алекс. — Дальше — дело за официальными службами. Все надо делать по закону. Думаю, что не буду вас более задерживать, сержант. У меня к вам будет просьба. Вы видели кучу гравия внизу? Передайте старшему инспектору, что я попросил огородить это место и выставить временный пост. Думаю, до вечера, крайний срок — до завтрашнего обеда. Это первое. Второе: эту дверь закрыть и опечатать от лица уголовной полиции острова до проведения следственных действий. Можно это все организовать в течение получаса?

— Безусловно, — подтвердил с готовностью Дусманис, все еще испытывая ощутимое облегчение от того, что ему не придется прямо сейчас спускаться в темноту. — Закроем, опечатаем! Замок в отделении найдется! Я мигом обернусь!

— Ну и отлично! Передайте Антонидису, что ближайшие полчаса я проведу в Кастро: мне необходимо переговорить с профессором Морозини. Потом отправлюсь к отцу Спиридону в Кафедральный Собор. Будем на связи!

Они быстро спустились по той же лестнице, что и поднялись, и разошлись в разные стороны. Сержант поспешил к выходу из Кастро. Он двигался так быстро, что порой почти переходил на бег. Служебное рвение двигало им или желание поскорее покинуть «мрачное место», понять было сложно: скорее всего — и то, и другое. Смолев проводил сержанта задумчивым взглядом, пока тот не скрылся за поворотом стены, и пошел размеренным шагом по узким улочкам Кастро в сторону здания, где разместилась Дирекция музея.

Еще через десять минут, сориентированный миловидной ассистенткой, показавшейся ему чем-то расстроенной, он уже стучал в дверь, на которой висела табличка: «Профессор Джузеппе Морозини».

— Ба! Синьор Смолев! Какой приятный сюрприз, прошу, прошу! — по-английски поприветствовал Алекса хозяин кабинета, всплеснув руками. — Не ждал вас, но оттого наша встреча еще более приятна! Я смотрю, вы тоже с самого утра на ногах?

Он выскочил из-за стола, в беспорядке заваленного бумагами, фотографиями и стопками книг. Часть книг даже валялась на полу, некоторые лежали в открытом виде. На книжных полках за спиной профессора тоже царил полный хаос: большое количество книг отсутствовало, создавая впечатление, будто по стенному шкафу палили из пушки. Сам же профессор был снова в костюме-тройке, белоснежной сорочке и ярком сине-красном галстуке. Его надраенные лакированные туфли сверкали. Странно было видеть столь безупречно одетого итальянца среди всего этого кавардака.

— Добрый день, синьор профессор, — перешел на итальянский Смолев, широко улыбаясь и осторожно ступая по ковру, стараясь не наступить на раскиданные вокруг книги. — Как говорят итальянцы: Chi dorme non piglia pesci — кто спит, тот не ловит рыбку! Да и время уже к полудню.

— Ого! — вскричал профессор, сердечно пожимая ему руку и добродушно смеясь. — Ваш итальянский безупречен! Да, помнится, наш общий друг Джеймс как-то говорил мне за рюмочкой китрона, что вы прекрасно владеете несколькими языками, в том числе и итальянским. Но я думал, признаться, что он вам немного льстит по дружбе. Теперь вижу, что ошибался. Много лет прожили в Италии? И какую же рыбку вы здесь ловите, друг мой? Присаживайтесь, присаживайтесь! Санта-Мария, какой у меня беспорядок! В самом деле, скоро двенадцать? За поисками время пролетело просто незаметно… Прошу простить, одну минуту!

Профессор быстро подошел к креслу, на котором лежала целая стопка папок, схватил их, освобождая место, и попросту бросил рядом на пол. Легкое облачко пыли немедленно взвилось вверх и растаяло в воздухе.

— В Риме жил совсем недолго, пару лет, — ответил Смолев, с удовольствием усаживаясь в кресло и вытягивая ноги. — Но Италия с тех пор навсегда в моем сердце.

— Прекрасно, прекрасно! Мне очень приятно это слышать! — профессор, осторожно лавируя между книжными грудами, вернулся за свой стол. — Чем же я могу быть вам полезен? Простите мне этот бедлам: мы готовимся к масштабной реконструкции. Осень — сезон реставрационных работ. Пора уже начинать, подрядчики торопят. И как всегда, самые нужные документы найти сложнее всего!

— Мне крайне неудобно отвлекать вас от работы, — Смолев указал рукой на заваленный стол, — но у меня на вилле вчера произошла неприятность. Собственно, с этим я и пришел.

— Что-то серьезное?

— Нет, — покачал головой Алекс. — Думаю, скорее, чья-то неуместная шутка. Пропал предмет, принадлежащий старшему инспектору полиции. Если вы не против, я хотел бы задать вам несколько вопросов. У вас найдется для меня пара минут? Надолго я вас не задержу.

— Разумеется! Я даже рад сделать небольшой перерыв. С самого утра не могу добиться от своей ассистентки Маргариты вразумительного ответа, куда она положила план реставрационных работ. Каждый год она готовит предложения по реставрации и представляет мне на утверждение. Вот и в этот раз… Утверждает, что положила мне на стол. Ничего не могу найти! Пришлось ее даже с утра вызвать на работу, хоть она и отпросилась у меня на весь день: ее родственники приехали на остров. Я говорю: нет плана, а она говорит: был! А с женщинами, как говорят у нас в Италии, есть два способа спорить, и ни один не работает! — профессор снова рассмеялся и махнул рукой. — Прошу вас, друг мой, задавайте ваши вопросы!

— Речь идет о вашем разговоре с отцом Спиридоном и одним из моих постояльцев — Гольдони.

— Ах, об этом, — живое лицо Морозини немного омрачилось. — Да, виню себя до сих пор, что вышел из себя. Стоило сдержаться. Но этот Гольдони, даром, что соотечественник, меня спровоцировал, что, впрочем, меня не извиняет. Надеюсь, это не испортило праздник? Отец Спиридон, я уверен, простит мне мою оплошность. Кстати, я планировал встретиться с ним и извиниться.

— А что именно произошло? — Алекс откинулся назад в удобном кресле. Отличное кресло. Надо бы на виллу приобрести пару таких, мелькнуло у него в голове. Скажу Рыжей, пусть займется…

— Да глупость, глупость! Понимаете, дорогой друг, мы, люди науки, часто увлекаемся, принимаем близко к сердцу предмет своих исследований. Иногда чересчур близко. Я уже несколько десятилетий изучаю тему Латинской Империи. Все, что касается четвертого Крестового похода, взятия