Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大

странное предчувствие. Если с умалишенными она предпочитала не связываться, это вовсе не значило, что она готова покорно ждать, пока одна из них замучит ее до смерти. Фэй попробовала отвлечь ее:

– Разве вы не придумали особую атаку, способную противостоять «Клинку, рассекающему лед»? Не покажете?

Дуань Цзюнян серьезно ответила:

– Это всего лишь прием. В основе моего искусства Рук Цветения и Увядания лежит нэйгун, закалка тела – второстепенна, атаки и приемы – и вовсе почти не важны. А учиться все начинают с основ.

От таких слов у Чжоу Фэй волосы встали дыбом. Как проглоченного не выплюнуть, так и перекрытый ток ци просто так не наладишь. Если она позволит этой сумасшедшей тыкать в себя пальцами как попало, вскоре во дворе появится еще одна безумная, размахивающая кулаками. Однако сейчас она готова была даже мириться с «разрушительными» припадками госпожи Дуань – что угодно, лишь бы не испытывать на себе серьезность ее наставлений.

От отчаяния язык Чжоу Фэй внезапно развязался и быстро начал нести всякую чушь во спасение:

– Это можно и позже. Раньше я всегда считала, что наш «Клинок, рассекающий лед» – сильнейший в своем роде. Никогда не слышала, что существует что-то настолько мощное, чтобы ему противостоять. Мои познания такие скудные… Эх… Госпожа, позвольте мне увидеть этот прием хоть разок!

Настроение у безумицы было чрезвычайно переменчивым: то она становилась великодушной, то мелочной, то зрелой, то по-детски наивной. Теперь же она напоминала маленького ребенка, просиявшего от радости, что Чжоу Фэй жаждет увидеть ее особую атаку. Пары приторных фраз хватило, чтобы она расплылась в улыбке и, восстановив ток ци в теле Чжоу Фэй, ответила:

– Ладно, идем за мной.

Дуань Цзюнян совершенно не знала меры. Едва Чжоу Фэй успела отдышаться и убедиться, что ее внутренняя сила пришла в порядок, как безумную уже вывела из себя ее медлительность. Она схватила Фэй за запястье и с силой потащила за собой, затем сунула ей в руки клинок, а сама подобрала с земли ветку и, хихикая, сказала:

– Начинай, ну, начинай же.

Чжоу Фэй покрутила оружие в руке. И пусть она уже не испытывала к хозяйке дворика прежней ненависти, с такой переменчивостью доверять ей было сложно.

– Госпожа, из девяти элементов «Клинка, рассекающего лед» я более-менее освоила лишь малую часть. Если опозорюсь, то виной тому будут лишь мои несовершенные навыки и ни в коем случае не сами приемы, – поспешила предупредить Чжоу Фэй.

Дуань Цзюнян нетерпеливо фыркнула:

– Вот девчонка! Такая юная, а уже надоедаешь своей болтовней, в точности как Ли Чжэн!

За свои годы Чжоу Фэй успела наслушаться упреков: за свой скверный нрав, за язвительность, за жестокость – но надоедливой болтушкой ее, кажется, назвали впервые. Ну и бред! Угораздило же этому «цветочку», распустившемуся еще при жизни ее деда и благополучно сгнившему за долгие годы, вырасти вновь именно на ее пути? Видно, такова судьба.

– Госпожа, сейчас, – встряхнув клинок, Чжоу Фэй отбросила лишние мысли. Оружие в ее руках закружилось вихрем.

Первые три элемента «Клинка, рассекающего лед» были самыми мощными и требовали размаха – «Расколотая гора», «Разведенное море» и «Ветер Бучжоу».

Пропустив «Гору» и «Море», Чжоу Фэй сразу перешла к «Ветру» – элементу, который она освоила совсем недавно, в горной долине. Из всех девяти он был самым непредсказуемым, а удары его могли резать звук и рассекать тени. В памяти всплыл и «Строй мух-однодневок», которому учил ее Чун Сяоцзы во время того же сражения. Фэй вдруг осенило: что, если вплести его в «Ветер»?

Этот свой талант она получила с рождения: не следовала строгим канонам, схватывала суть и отбрасывала все лишнее. Блестящие приемы в исполнении других мастеров вдохновляли ее, и девушка смело переосмысляла их, вплетая новые элементы в свои атаки. «Строй мух-однодневок», как известно, позволял в одиночку сражаться против тысяч соперников, и «Ветер Бучжоу» тоже прекрасно подходил для подобных целей. Объединив их, Чжоу Фэй превратила простой «Ветер» в настоящую неистовую бурю!

Дуань Цзюнян на мгновение показалось, что ее окружили сразу человек семь, женщина довольно хмыкнула: она не ожидала, что такая, на первый взгляд, строгая и правильная девочка посмеет столь необычным образом… нарушать правила.

Мастеру незримой силы[124] не было нужды использовать против ученика настоящее оружие: даже простая ветка могла стать грозным клинком. Они в мгновение ока обменялись десятком ударов, но госпожа Дуань так ни разу и не ответила как следует на выпады соперницы.

Лишь разобравшись в необычной манере движений Чжоу Фэй, она наконец усмехнулась:

– А теперь смотри на меня.

Едва эти слова сорвались с ее губ, как Чжоу Фэй ощутила, будто ее клинок увяз в чем-то липком. Дуань Цзюнян лишь легонько коснулась его веткой, но этого хватило, чтобы вездесущие удары бушующей «неистовой бури» потеряли силу, а от былого ощущения легкости и плавности не осталось и следа.

Чжоу Фэй попыталась отдернуть клинок, но в замедлении ее намерения было куда проще предугадать. Кончиками трех пальцев Дуань Цзюнян с легкостью сжала стальное лезвие так, что между ее ладонью и острием осталось небольшое пространство шириной в палец. Непревзойденная ловкость: на коже не осталось ни одной царапины! Чжоу Фэй вздрогнула, встретившись с ней взглядом, но та лишь посмотрела ей в глаза, коварно улыбнулась и прошептала:

– Это называется «Ловушка для ветра».

Чжоу Фэй никогда проницательностью не отличалась и часто не улавливала мимолетные проявления любви или ненависти. Зато язык клинков она понимала куда лучше языка людей. Ранее, когда служанка увлеченно рассказывала невероятную историю своей юности, Фэй осталась равнодушной к обуревавшим госпожу Дуань страстям. Но когда она увидела этот прием своими глазами и услышала его название – «Ловушка для ветра», – девушке вдруг стало не по себе. Она мгновенно представила себя на месте Дуань Цзюнян и всем сердцем ощутила, что значит «ушедшее не удержать, былое не догнать».

Она на мгновение замерла, и глаза ее резко покраснели.

Госпожа Дуань в растерянности поспешно стерла с лица самодовольную ухмылку, немного поразмыслив, суетливо спрятала ветку за спину, как провинившийся ребенок, и залепетала:

– Эй… ну что ты? Проиграла – и сразу плакать?

Чжоу Фэй глубоко вдохнула, с трудом сдерживая скопившиеся слезы, нахмурилась и, пониже опустив голову, пробормотала:

– Я не плачу.

Дуань Цзюнян с игривым и по-детски наивным лицом наклонилась, пытаясь снизу взглянуть в ее глаза:

– Однажды на меня напали четыре злобных пса. Они гнались за мной десятки ли и потрепали так, что я встать не могла. Я и то не плакала!

Чжоу