За секунду до: как мозг конструирует будущее, которое становится настоящим - Дэниел Йон

объявила: все имеющиеся научные данные приводят к выводу, что мысли и чувства, «раскрытые» фасилитаторами, — выдумки, неосознанно или бессознательно создаваемые самими специалистами. Любые показания, взятые с помощью этой методики, должны по умолчанию считаться ненадежными, пока не будет доказано обратное.

Но, хотя ученые и опровергли методику, случаи вроде «дела Бетси» все равно вызывают пугающий вопрос: как умные, добросовестные профессионалы вроде Дженис Бойнтон могли пасть жертвой этого ложного опыта? Как наш ум может обманывать нас настолько, что мы пишем сообщение чужой рукой, но при этом уверены в том, что именно чужая рука двигает нашу? Или, как выразилась сама Бойнтон: «Как это могло произойти? Как мои действия причинили такую боль и разрушения?.. Как я могла не понимать, что это я двигаю рукой ребенка?»

Если предположить, что ваш мозг — запертый внутри черепа ученый, выдумывающий теории о причинно-следственных связях, то на вопрос «Как?» вполне можно ответить. Главная проблема мозга состоит в том, что он впутан в сложнейшую паутину причин и следствий, но факторы, которые вы не можете контролировать, чаще всего недоступны для прямого наблюдения. Это значит, что ваша интерпретация ваших же действий может радикально измениться в зависимости от того, во что вы верите изначально.

Новые доказательства этой идеи удалось найти в лаборатории, где мы с коллегами обнаружили, что можем манипулировать чувством контроля людей, меняя их априорные представления о причинах и следствиях[58].

Сами эксперименты довольно просты. Участники выполняют ту же задачу, что была описана выше: оценивают влияние своих действий на передвижение точки, которое они могут контролировать, а могут и не контролировать. Исходя из этих оценок мы делаем вывод, склонны ли участники к чувству пассивности или величия, а также можем узнать, насколько точно они отличают настоящее влияние от его отсутствия.

Но мы внесли в новые эксперименты одно ключевое изменение: мы манипулировали ожиданиями участников. Каждому из них на разных стадиях эксперимента говорили либо о том, что двигающейся точкой, скорее всего, управляют они сами, либо что ею, скорее всего, управляет компьютер (и эти ожидания в ходе эксперимента — так уж вышло — тоже сбывались).

Это позволило нам узнать, что происходит с чувством контроля участников, когда они рассматривают разные гипотезы: они активные участники событий, контролирующие ситуацию, или события управляются внешней силой.

Наше ключевое открытие состояло в том, что, внедряя в умы участников эксперимента различные гипотезы, мы меняли их чувствительность к признакам причинно-следственной связи. Когда люди ожидают, что будут контролировать ситуацию, они становятся чувствительнее к корреляциям между действием и результатом — им лучше удается определять реально существующую связь между своим поведением и окружающим миром. Но эта повышенная чувствительность приводит к тому, что даже сравнительно слабые корреляции способны вызвать ощущение влиятельности, а это приводит к преувеличенным иллюзиям контроля. Если вы уже верите, что ваши действия стали причиной изменений, происходящих вокруг вас, то именно это вы и почувствуете.

Обратная сторона этого эффекта в том, что, если вы верите, будто ваши действия не становятся причиной событий, происходящих вокруг вас, это снижает чувствительность к тем же сигналам. Когда мы изначально верим, что среда вокруг нас формируется внешними силами, которые мы не контролируем, мы становимся менее чувствительными к связи между окружающей средой и нашими действиями. Точно такие же корреляции между нашими действиями и изменениями в мире уже не вызывают чувства, будто именно мы — причина происходящего. Соответственно, ожидание бессилия тоже вызывает иллюзию — пассивности, из-за которой мы не ощущаем контроля над результатами, которых на самом деле добились своими действиями.

Если эту идею перенести из лаборатории в реальный мир, постепенно начнет формироваться картина того, как иллюзии пассивности могли сформировать странный и необычный опыт, описываемый Дженис Бойнтон и другими фасилитаторами. У Бойнтон, скорее всего, было целое созвездие априорных мнений и ожиданий, намного более богатых и глубоких, чем те примитивные, что мы внушаем добровольцам в лаборатории. Достойные доверия, надежные люди — психологи, преподаватели университетов! — говорили ей, что облеченная коммуникация — эффективный, действенный метод. Думать, что это правда, было вполне разумно. Более того, фасилитаторы, скорее всего, оказались особенно чувствительны к внутреннему миру детей и подростков, с которыми работали; они ожидали, что в умах их подопечных прячутся глубокие мысли и чувства, которые те отчаянно стремятся выразить, если им дадут возможность.

Фасилитаторов вроде Бойнтон не стоит считать излишне наивными или впечатлительными. Ожидания, что терапия сработает, для них были вполне рациональны — а значит, не менее рационально было и ожидать, что, если ребенка вроде Бетси Уитон правильно обучить и подтолкнуть в нужном направлении, он обязательно обретет свой молчавший до этого голос. Если конкретно, то эти убеждения породили ожидания, что во время сеансов терапии руки Бетси начнут двигаться сами и, соответственно, действия Бойнтон никак не повлияют на слова, появляющиеся на странице. Она ожидала от себя пассивности.

Если эксперименты, которые проводим мы с коллегами, дают верные результаты, то ожидание пассивности будет влиять на эксперименты, которые проводит мозг. Искренняя вера в то, что неговорящий ученик контролирует ситуацию, отключает у людей чувствительность, не позволяя им заметить, что именно они двигают его рукой. Фасилитатор порой искренне считает, что движениями руководит ученик, но такая иллюзия пассивности мало чем отличается от чувства, которое мы испытываем, когда двигаем пальцами по доске уиджа[59]. Вы чувствуете, словно вас ведет внешняя сила, но на самом деле двигаетесь самостоятельно.

Как научиться быть агентом

Подобные мысли порождают важный вопрос. Если ваше чувство контроля (или отсутствия такового) над окружающим миром во многом определяется гипотезами, которые вы формируете о самих себе и вашей способности быть «причинно-следственным агентом», откуда эти гипотезы берутся? В наших искусственных экспериментах мы открыто говорим участникам, какие у них должны быть ожидания (будут они контролировать ситуацию или нет), но неужели так все работает и в реальной жизни?

Я обсудил эту тему со своим соавтором Крисом Фритом. Крис — один из самых уважаемых нейробиологов современности, особенно знаменит своими работами, посвященными психологическим и нейронным механизмам, которые лежат в основе действий и осознанности, и тому, как эти процессы «ломаются» при болезнях вроде шизофрении. Хотя Крис ушел с профессорской должности в Университетском колледже Лондона еще до того, как я с ним познакомился, он по-прежнему работает в своем кабинете в лондонском Сенат-Хаусе, — который, к счастью, находится буквально за углом от моего.

Идея свободы воли была вечной проблемой для ученых, которые пытались объяснить работу разума и мозга в механистических терминах. Если люди живут во «Вселенной — часовом механизме», которая