Глубинная психология и путь к себе. Как почувствовать смысл в жизни - Наталия Александровна Павловская

Иван разгневался:

— Вы сейчас хотите мне всучить идею о том, что не все в наших руках и что надо просто расслабиться, и будь, что будет?!

— Да не расслабиться, а наоборот — собраться с силами. Но не с буквальными, не с теми, к которым вы привыкли: на внешнем уровне вы организовали все, на что хватило ваших ресурсов, сделали все, что могли. Но даже лучшие врачи говорят: пока нет гарантий, ситуация неясная. Может, нужна другая сила?

Иван помолчал и как-то даже внешне изменился: напряженный до предела, словно чугунное изваяние героя, изнывающего под своим же весом надуманного могущества и ответственности, но готовый расколоться вдребезги от малейшего дополнительного усилия, он будто ожил, смягчился, его страх и волнение словно приняли человеческое измерение.

— Я не знаю, что мне делать, — тихо сказал он.

— Никто не знает. Просто попросите… — сказать по правде, я сама не знаю, почему я тогда говорила это. Как будто что-то через меня произносило эти слова.

— Попросить? Как? У кого? — Иван с отчаянной надеждой смотрел на меня, будто я была оракулом.

Но я просто человек. И все, что я могла, — это снова прислушаться к чему-то большему, чем я. И я ответила:

— Вы знаете.

— Я? Откуда мне знать? Я обычный человек.

— Что-то в вас знает.

Время нашей встречи подошло к концу. Позже Иван рассказал, что он почувствовал какое-то особое состояние волнения и энергии внутри себя, и, сам не зная, почему, он поехал на их с сыном любимую поляну для игр, расположенную неподалеку от их загородного дома. Он провел там один всю ночь, представляя сына, разговаривая с ним и обращаясь — он сам не знал, к кому: к Вселенной? К природе? К какому-либо из богов? К самому себе? К душе сына? Он не понимал. Он своими простыми словами говорил о любви к сыну, просил и надеялся. И, к его изумлению, переживал необычное ощущение: будто он был там не один, будто кто-то или что-то слышали его, понимали его, сострадали ему.

Наутро Иван вернулся в больницу. Сыну провели дополнительные обследования, и, к озадаченности врачей, выяснилось, что за ночь его состояние стабилизировалось. И даже срочная операция, которую планировали на этот день, была отменена. Не сразу, но довольно быстро состояние мальчика пришло в норму.

О чем эта история? Хочу ли я сказать, что это рецепт исцеления близких? Нет, конечно. Впрочем, для кого-то, может, и да. Хочу ли я сказать, что именно мольбы отца исцелили сына? Я не знаю. Может ли это быть просто совпадением, объясняемым сложными медицинскими процессами? Разумеется, может. Я правда не знаю. Но в одном я уверена. Этот опыт — обращения к чему-то иррациональному, невидимому, большему, чем наше сознание и эго, и это ощущение услышанности, принятости нельзя подделать. Такое не сыграешь нарочно, в этом нельзя убедить. Это чувствуется — и всё тут. Как вдох и выдох. И это чувство, это знание определяет нашу внутреннюю реальность.

Внутренняя реальность бывает гораздо более влиятельной, чем внешняя, материальная. Вот представьте: каждый из нас день за днем взаимодействует с внешним миром. Но эти действия и решения: что купить к ужину, что надеть, как выполнить задачу на работе, что подарить другу на день рождения и так далее, — заполняя годы нашей жизни, могут никак не влиять на саму жизнь. Они рутина, которая не вызывает ни прозрений, ни переживаний. Многие люди ведут вполне благополучную жизнь, но жалуются на невыносимое ощущение пустоты, уныния, бессмысленного повторения.

А бывает так, что какое-то особое сновидение или мощное переживание, какая-то неожиданная встреча или случайный разговор вызывают в нас сильные чувства. И именно это подталкивает нас к переменам. Что-то иррациональное, непонятное, то, что нельзя потрогать руками, взвесить, спрогнозировать; зов чего-то большего, потустороннего, не измеряемого ни научными закономерностями, ни статистикой.

Насколько мы можем позволить себе принять эту часть жизни, этот духовный уровень нашей личности? И насколько мы можем посмотреть на материальный мир вокруг нас как на отражение мира духовного?

Что вы видите утром, открывая глаза? Привычные будничные предметы? Или, наоборот, незнакомые — если просыпаетесь в новом месте? Близкого человека? Или кота? Или собаку? А может, случайного незнакомца рядом? Или, наоборот, свободное от всех пространство? Что за окном? Привычный пейзаж? Или что-то неожиданное?

А теперь представьте, что вы пришли в музей и смотрите на картину, изображающую то, что вы видите утром. Для наглядности можно прямо утром, проснувшись, сложить указательные и большие пальцы рук в прямоугольник, будто это рама картины, и через нее посмотреть вокруг.

А можно просто воссоздать этот образ привычной утренней картины в воображении, дополнив ее мысленно рамой по вашему выбору.

Другой вариант этой практики: представьте, что вы пришли в храм и видите фреску, где запечатлено ваше утро.

Позвольте себе на несколько минут погрузиться в эту фантазию, в это новое впечатление.

Как теперь видятся вам привычные предметы, игра света и тени на стенах, чей-то профиль рядом? Что вы чувствуете? Изменилось ли что-то для вас?

Попробуйте описать это впечатление, подобрать музыку к нему.

Важный комментарий: эта картина необязательно должна быть «красивой», точнее сказать, «красивенькой». Ведь даже многие шедевры мирового искусства несут в себе особую эстетику — эстетику дисбаланса, образы некрасоты, дисгармонии, и именно в этом их задача — помочь нам проживать жизнь во всей полноте, как она есть, а не так, как бы нам хотелось ее лицемерно приукрасить. Размышляя над этим, может быть интересно посмотреть книги писателя и философа Умберто Эко «История красоты»[1] и «История уродства»[2] и ученого и публициста Марка Роша «Прекрасное уродство»[3].

Очень важный навык — способность (и потребность) видеть в каждом дне своей жизни нечто большее, чем просто рутину, больше, чем примелькавшиеся предметы и лица близких, которых мы, что самое ужасное, часто вообще не замечаем. Навык видеть во всем этом прекрасные произведения искусства, слышать и чувствовать то самое «разумение жизни», распознавать в повседневных словах, в игре пылинок в солнечном луче, в переплетении рисунка света и тени на обычной стене, в ощущениях ветра, воды, прикосновениях родного человека на коже не просто физические явления, а диалог со всем миром. Умение поверить, что и иудейская Тора, и христианское Евангелие, и мусульманский Коран, и зороастрийская Авеста, и индуистская Махабхарата, и буддистская Трипитака, и мифы древних греков, сибирских шаманов, майя, пуэбло и других — все великие тексты