За секунду до: как мозг конструирует будущее, которое становится настоящим - Дэниел Йон

Представьте, что мозг тоже занимается чем-то подобным. Вместо того чтобы реально посещать «далекие планеты» других людей, мы направляем зонд на себя. На основе ментального мира, который видим в себе, мы можем составить модель того, как выглядим со стороны. Вооружившись ею, мы начнем понимать, что происходит под поверхностью других умов, вращающихся вокруг нас. И в этой главе вы увидите, как это делается.

В твоих движеньях что-то есть

Когда мне было семнадцать, меня пригласили на собеседование в Оксфорд. Мои учителя очень обрадовались: школа, в которой я учился, была не очень престижной, и, если бы все прошло хорошо, я стал бы первым поступившим в Оксфорд учеником в ее истории.

Они настолько обрадовались, что школа даже изыскала в своем небогатом бюджете немного денег, чтобы отправить меня на «абитуриентскую конференцию». Ее проводила какая-то частная компания, а не сам университет, и там обещали рассказать обо всех хитростях и ловушках собеседований в Оксфорде.

Я не очень хорошо помню, как прошел тот день. Возможно, я узнал и что-то полезное. Но лучше всего мне запомнилась та часть собрания, на которой нам говорили о языке тела. Лектор рассказывал аудитории, состоящей из смущенных, встревоженных учеников, что профессоров Оксфорда, которые будут проводить собеседования, учат искать особые признаки того, что абитуриент действительно понимает, о чем говорит. Нам сказали, что, когда мы пытаемся вспомнить ответ, который на самом деле знаем, начинаем бессознательно смотреть вправо, а когда отчаянно пытаемся что-то выдумать на месте — влево. Профессора будут смотреть нам в глаза, чтобы определить, насколько мы на самом деле эрудированны. И нам, конечно, нужно учиться контролировать свой бегающий взгляд, если хотим поступить.

Сейчас я, конечно, понимаю, что этот «совет» был бессмыслицей. Между направлением взгляда и тем, вспоминаете вы что-то или пытаетесь выдумать, нет связи. А если и есть, то профессоров, проводящих в Оксфорде собеседования, точно этому не учат. Я уверенно могу сказать, что некоторые профессора на собеседовании вообще не смотрели мне в глаза.

Подобные шарлатаны портят репутацию самого понятия «язык тела». Но есть и серьезная научная отрасль, которая занимается изучением того, что движения тела на самом деле говорят о происходящем в наших умах.

Очевидные примеры явного языка тела — скажем, выражение лица и тон голоса. Но есть и куда менее известный «сигнал», сообщающий о ментальном состоянии: кинематика — скорость и синхронизация движений частей тела. Она помогает многое понять в общении, потому что разные типы движения обычно ассоциируются с разными внутренними состояниями[71].

Возьмем для примера эмоции. Движения выглядят радостными, когда они сравнительно быстрые; печальными, если медленные; и гневными, когда мы резко ускоряемся[72]. Если вы видите, как один коллега бежит по коридору вприпрыжку, а другой еле плетется, то легко догадаетесь, кого повысили, а кому отказали.

Зная об этой связи между динамикой движений и эмоций, вы можете подумать, что мозг расшифровывает чувства других, просто «измеряя» их движения. Соответственно, ум работает по принципу камеры контроля скорости: если человек превышает лимит, значит, он счастлив, а если двигается слишком медленно, то ему грустно.

Но тут есть одна проблема: мы не знаем, как калибровать эти камеры. Человеческие тела очень разнообразны, как и скорость, с которой они перемещаются. Насколько быстро двигаются радостные люди? Насколько медленно грустные?

Проблема считывания чужого языка тела очень заинтересовала Роузи Иди. Мы с ней писали свои докторские диссертации одновременно, в одной и той же лаборатории в Биркбек-колледже Лондонского университета, а нашим научным руководителем была Клэр Пресс. Так что мне довелось провести несколько счастливых лет, сидя чуть поодаль, пока Роузи и Клэр обсуждали свои представления о том, как мозг считывает язык тела, и разрабатывали хитрые эксперименты для проверки своих гипотез.

Идея Роузи чем-то напоминала космический зонд Сагана. Саган предложил сначала смоделировать жизнь на Земле и уже потом смотреть наружу, а Роузи считала, что для осмысления языка тела другого человека нужно сначала смоделировать собственный. Другие люди, безусловно, могут двигаться весьма своеобразно, но мы хорошо знаем, что творит наше собственное тело и как мы себя чувствуем при этом. Благодаря огромному накопленному за время жизни опыту мозг хорошо представляет себе, как наши эмоции связаны с движениями тела. Соответственно, мы можем использовать эту «внутренне-наружную модель», чтобы искать эмоции в других. Если кто-то двигается так же, как мы сами, когда раздражены или расстроены, можно предположить, что и он испытывает те же эмоции.

На первый взгляд все кажется очень логичным. Но у этого метода есть один значительный недостаток: если мы пытаемся понять других с помощью модели, настроенной на себя, значит, наши выводы будут верны только для тех тел, которые двигаются так же, как наши.

Предположим для примера, что вы двигаетесь очень быстро, а я по сравнению с вами довольно вялый и медлительный. Мы оба действуем быстрее обычного, когда счастливы, и медленнее, когда грустим. Но если мы откалибруем свое восприятие эмоций по конкретным особенностям наших тел, то не сможем правильно понять друг друга. Если вы увидите, как я иду к вам своей обычной неторопливой походкой, я покажусь вам ужасно медленным и, соответственно, жутко расстроенным по сравнению с тем, как вы двигаетесь обычно, хотя на самом деле я себя чувствую нормально. И наоборот: мои внутренние модели будут интерпретировать обычную для вас летящую походку как признак особой радости, хотя и вы можете чувствовать себя нормально, не испытывать сильных эмоций.

Именно такие «ошибки калибровки» Роузи обнаружила, проводя эксперименты с людьми в своей лаборатории[73]. Она пристегивала акселерометры к лодыжкам участников, чтобы измерить, с какой скоростью те двигаются обычно, а потом дала им задание, чтобы измерить эмоциональное восприятие. Участники смотрели на анимированные изображения чужих движений и пытались понять, что чувствуют эти люди. Эти мультфильмы были созданы на основе видеосъемки движений настоящего человека, но Роузи тщательно контролировала их, чтобы тонко манипулировать воспринимаемой скоростью движения.

Коллега обнаружила, что эмоции, которые люди замечают в роликах, тесно связаны с тем, как они двигаются сами. Людям в целом медлительным необходимо было увидеть особенно медленные движения, чтобы предположить, что другому человеку грустно, но при этом они легко замечали радость или гнев в анимации, которая была не очень быстрой. А «торопыгам» необходимо было увидеть крайне быструю походку, чтобы решить, что человек радуется или злится, при этом актеры, двигавшиеся с нейтральной скоростью, казались им безучастными. Результаты ожидаемы, если считать, что мы считываем чужой язык тела, основываясь на «словаре», составленном из движений тела собственного.

Из-за такой подстройки мы можем научиться неплохо распознавать эмоции людей, которые двигаются