За секунду до: как мозг конструирует будущее, которое становится настоящим - Дэниел Йон

действия, которые совершает ваш мозг, превратятся в страннейшие. В то же время переживания и воззрения, которые изначально кажутся странными, станут куда логичнее, когда вы поймете, что ваш разум — лучшая теория, которую сумел выдвинуть ваш мозг, а вы просто живете внутри нее.

Так что сделайте шаг за пределы себя и внимательнее на себя посмотрите.

Часть I. Материальный мир

Глава 1. Измерение реальности

Слышать богов и видеть дьяволов

На одной вечеринке в английском загородном доме в 1930-х пара молодых талантливых ученых играла в настольный теннис, и вдруг один из них неловко наступил на мячик и раздавил его. Собравшиеся перерыли все шкафы в Саутгейт-Хаусе в поисках нового. Не нашли, зато обнаружили тайник с маленькими книгами в кожаном переплете. Среди них оказалась пропавшая средневековая рукопись, которую отдельные историки считают первой в мире автобиографией, написанной на английском языке: «Книга Марджери Кемп»[2].

Кемп родилась в Англии в XIV веке; ее книга рассказывает о превратностях ее жизни как христианского мистика. Поначалу Марджери, похоже, жила как обычная женщина из средневекового среднего класса. Она была дочерью купца из Бишопс-Линн, примерно в двадцать лет вышла за «почтенного горожанина» Джона Кемпа. Однако, будучи беременной первым ребенком, страдала от болезней и лихорадок. После тяжелых родов она начала бояться за свою жизнь и вызвала священника, которому рассказала о необычных переживаниях: Марджери слышала в голове голос дьявола, который говорил ей, будто она будет проклята за то, что не исповедовалась в своих грехах.

Священник исповедовал Кемп, но это не принесло желаемого облегчения. Несколько месяцев ее мучили видения демонов, в пастях которых горело пламя; они замахивались на нее когтями, орали, выкрикивали угрозы. Она так мучилась, что кусала свою руку до крови и разрывала ногтями кожу. В конце концов ее пришлось связать.

Но потом Кемп обрела спасение. Демонов изгнали, психическая пытка закончилась. С тех пор в видениях ее посещал сам Иисус Христос, прекрасный, одетый в пурпурные шелка. Он сидел в ногах ее кровати и говорил, что она не обречена.

Этот эпизод глубоко потряс Кемп. Она решила посвятить свою жизнь Богу, истолковав эти видения как знамение, что она должна вести целомудренную и святую жизнь. Она сказала мужу: эти визиты Христа могут быть знаком, что нужно воздерживаться от «похоти своих тел», чтобы не прогневить Бога. В целом Джон Кемп приветствовал духовное перерождение супруги, но перспективы целибата его устраивали не слишком. Он предложил дождаться, чтобы Бог дал знак и ему самому — на всякий случай, — прежде чем решиться на такое.

Впрочем, Марджери, похоже, сумела выиграть спор — к вящему неудовольствию Джона. В одной из следующих глав она пересказала разговор, состоявшийся одним летним вечером.

— Марджери, если бы пришел человек с мечом и пригрозил отрубить мне голову, если я не вступлю с тобой в телесное сношение, как раньше, то — скажи мне честно… [ты бы] позволила ему отрубить мне голову или разрешила мне овладеть тобою, как раньше?

— Увы… Почему ты задаешь такой вопрос? Разве не были мы целомудренными эти восемь недель?

— Потому что я хочу знать твой ответ от всего сердца.

— Если честно, я бы позволила тебя убить[3].

Порой не стоит задавать вопросы, если вы не готовы принять ответ.

Остальная часть книги Кемп посвящена ее путешествиям по Англии и христианскому миру, где она исполняла духовную миссию, вдохновленную мистическим опытом. Она писала, что всю жизнь продолжала воспринимать сверхъестественное, например, слышала блаженную музыку, ниспосланную из рая, или слова Бога в особенно удачные моменты своих странствий.

Необычный опыт Кемп убедил ее, что она на верном пути, а заодно и ее близких — в том, что она на самом деле прикоснулась к божественному. Но современным читателям книга Кемп не показалась столь убедительной.

Историки XX века выдвинули гипотезу, что опыт Кемп — явный случай исторического описания сумасшествия. Точный ретроспективный диагноз, конечно, поставить почти невозможно, но некоторые авторы утверждают, будто переживания Марджери имеют все признаки психического заболевания — возможно, послеродового психоза[4]. Если рассуждать так, то Марджери явно не была проводником гласа Божьего. У нее просто начались галлюцинации.

В традиционном мышлении галлюцинации представляют собой четкую линию между здоровым и больным разумом. И мы не зря считаем, что видения или голоса — признак душевной болезни. Галлюцинируя, мы теряем связь с реальностью; это резкий контраст с нашим обычным опытом восприятия, который, как нам кажется, помогает установить непосредственный контакт с окружающим миром.

Но верно ли это мышление? Правда ли наши органы чувств всегда помогают установить непосредственный контакт с реальностью, существующей вне головы? Или граница между галлюцинацией и восприятием куда более размыта, чем кажется на первый взгляд? Насколько мозг понимает, что происходит во внешнем мире?

Мозг в банке?

Именно упомянутые выше вопросы беспокоят многих людей даже столетия спустя после Кемп. Например, в 1973 году Гилберт Харман выдвинул вполне реальное предположение, что внешнего мира, который он видит, чувствует на вкус и осязает, возможно, на самом деле не существует.

Харман предположил, что он, вполне вероятно, на самом деле — просто мозг, плавающий в банке[5]. Он рассуждал так: наш мозг всего лишь получает сигналы из внешнего мира и переводит их в сигналы, передающиеся по нейронным цепям внутри головы. Если это правда, то какой-нибудь сумасшедший ученый мог вырезать мозг Хармана из черепа, подсоединить к электродам и стимулировать особыми разрядами, чтобы обмануть его и заставить думать, будто его по-прежнему окружает знакомый внешний мир. Эта иллюзия ничем не отличается от реальной жизни, но на самом деле он плавает в банке, стоящей на полке в лаборатории зловещего гения, и даже не догадывается об этом.

Если бы такой теорией поделился незнакомец, сидящий рядом с вами в автобусе, вы бы наверняка спросили, все ли у него в порядке с головой. Ну, или хотя бы встали и пересели. Но, поскольку Харман — философ, статьи на такие темы помогли ему получить постоянное профессорское место в Принстонском университете[6].

Скорее всего, вы — все-таки не мозг, плавающий в банке. Но в тревогах Хармана есть важная крупица истины. Мы имеем лишь непрямой доступ к окружающему миру — но не потому, что наш мозг плавает в питательном желе в лаборатории сумасшедшего профессора, а потому, что мозг внутри нашей головы. В течение всей вашей жизни мозг остается наглухо запертым в черепе, отрезанный от остального материального мира. Но ему все равно приходится составлять для себя