Как манипулируют людьми: правда о «ред-флагах», «газлайтинге», мнимых нарциссах и реальных проблемах - Изабель Морли

счастье, ощущение сопричастности, безопасности и любви. Поэтому давайте примем человеческую многогранность (даже примиримся с ней!) и научимся отказываться от профессиональных терминов и проявлять сострадание к дорогим сердцу людям.

Глава 1. Как язык психотерапии покинул врачебный кабинет и превратился в оружие

Позвольте начать с признания: у меня были все перечисленные в данной книге психические расстройства. Тяжелая депрессия, обсессивно-компульсивное расстройство, генерализированное тревожное расстройство, посттравматическое стрессовое расстройство, синдром дефицита внимания / гиперактивности… Черт, я даже несколько недель страдала нарциссическим расстройством личности (тяжелые времена, особенно для моего тогдашнего парня). Куда ни ткни, попадешь в мой диагноз.

Ясное дело, все эти заболевания я с волнением и неточностями диагностировала самостоятельно, когда училась в аспирантуре и получала докторскую степень по клинической психологии. К счастью (или, возможно, к несчастью), я не стала исключением из правил: мои однокашники тоже оказались ходячими психологическими катастрофами. Каждый раз, когда профессор рассказывал нам о новом расстройстве, вся группа содрогалась от осознания, что оно в точности подходит каждому из нас.

Мы ставили ужасающие диагнозы не только себе, но и — с большой охотой — всем, кого знали. По мере обучения обнаружилось, что все поступки и чувства, которые мы привыкли считать неприятными, но «нормальными», на самом деле — симптомы хронического психического и эмоционального расстройства. Это не обошло стороной никого из моих знакомых: как только я узнавала о новом нарушении, на ум сразу же приходил подходящий кандидат. У двоюродного брата пограничное расстройство, у родителя явно избегающий тип личности, у друга проблемы с концентрацией внимания, а бывший парень — психопат. Как хорошо наконец-то получить объяснение поведению всех тех, кто меня когда-то обидел или вывел из себя!

Я рассказываю вам об этом, потому что меньше всего на свете хочу, чтобы книга вызвала у вас чувство вины. Поверьте, я понимаю. Я искала в себе признаки многих расстройств и гадала, есть ли у моих парней, родных или друзей психологические проблемы, но это не значит, что я глубоко неуравновешенный человек. Это значит, что я, как и вы, все время пыталась понять себя и окружающих и найти убедительное объяснение, почему жизнь порой кажется такой тяжелой.

Мы все хотим понять, что происходит внутри нас и в наших взаимоотношениях. Врачебная терминология предлагает объяснения, которые выглядят объективными и надежными в ситуациях, когда человек сбит с толку, обижен и не знает, куда обратиться и кому доверять. Она может даже подсказать план действий по устранению проблемы и предотвращению повторения подобных травмирующих ситуаций. Навешивание ярлыков или постановка диагноза чему-то (или кому-то) может показаться способом избавления от страданий в будущем. Но мы не осознаём, что столь же часто это работает против нас. Давайте поговорим почему.

Язык психотерапии как оружие

Тем, кто взрослел в эпоху активного распространения информации о психическом здоровье, в некотором смысле повезло, но также в это время появилось бесполезное стремление навешивать ярлыки, ставить диагнозы и искать патологии, в чем я, как юная девушка и прилежная студентка, часто принимала участие.

Приятно иметь объяснение своих переживаний, а также сценарии (ожидаемые модели поведения в определенных ситуациях) и алгоритмы (полезные рекомендации), которые помогают правильно реагировать на эти переживания. Люди создают подобные упрощенные правила, чтобы все обрело смысл в нашем хаотичном и бессмысленном мире. А еще эти правила вроде как помогают избежать боли: выявляя и классифицируя плохие поступки или черты характера человека, мы сможем избегать таких людей в будущем. Однако в попытке понять свои переживания и обосновать свои решения мы начали использовать язык психотерапии для навешивания ярлыков или обвинения других. Именно это называется «язык психотерапии как оружие».

Явление, когда люди небрежно и даже легкомысленно используют врачебные термины для описания себя или других, не ново. Мы давно привыкли называть человека психом, если он ведет себя нелогично или злобно. И честно говоря, я не вижу большой проблемы в том, чтобы время от времени использовать эти слова в разговоре, чтобы донести свою точку зрения. На самом деле мы не утверждаем, что этот человек — психопат. Мы просто осуждаем его поведение как ненормальное или неприемлемое. В такие моменты мы злоупотребляем языком психотерапии, но не обязательно используем его как оружие. Хотя поставленные нами диагнозы явно неточны, они и не должны быть точными — они служат лишь для выражения мысли.

Мода использовать язык психотерапии в качестве оружия знаменует собой нечто совершенно иное. В наши дни врачебные термины используются искренне и с чувством собственной правоты, чтобы возложить всю вину в отношениях на одного человека, в то же время оправдывая другого в любых проступках. Слова, которые изначально предназначались только для кабинета психотерапевта, чтобы пациент мог лучше понять мир и научиться ориентироваться в нем, превратились в рычаги для изменения окружающих. Из-за более глубокого знания проблем психического здоровья и того, что представляет собой жестокое обращение, мы стали отождествлять с отклонениями обычные эмоциональные проблемы или трудности в отношениях.

Часто мы используем психологическую терминологию в качестве защитной меры, чтобы избежать абьюзивных партнеров и тратить меньше времени или эмоциональной энергии на родных или друзей, которые того не заслуживают. Но использование подобных слов также снимает с человека ответственность за собственные действия в отношениях. Гораздо проще сказать: «На этот поступок меня толкнуло обсессивно-компульсивное расстройство» или «У нас ничего не вышло, потому что она нарцисс», вместо того чтобы проделать тяжелую работу и осознать свою роль в конфликте, а затем решить стоящие за этим проблемы.

Как семейный психотерапевт я особенно обеспокоена тем, насколько сложнее поддерживать здоровые романтические привязанности, если активно, но неточно использовать врачебную терминологию. Ничто так не портит сеанс психотерапии, как клиент, который обвиняет супруга в каком-то отклонении и обращается ко мне за подтверждением диагноза, пока вторая половина (хотя и слышит эти обвинения уже не в первый раз) с тревогой ждет моего вердикта: «Я действительно социопат, или душитель любовью, или кто-то еще?» Язык психотерапии как оружие превращает нашу терапевтическую встречу в лекцию по психологии для начинающих вместо того, чем она должна быть, — исследованием обиды, которая изначально привела к обвинению.

Однако больше всего меня беспокоит то, что абьюзеры переняли эту тенденцию. Вечные жертвы в собственном представлении, они всегда ловко обвиняли своих партнеров во всех бедах. Теперь на помощь им пришел и язык психотерапии. Партнер вышел на прогулку с другом противоположного пола? Это нарушение границ и токсичное поведение. Друг не согласен с искаженным взглядом на событие или чрезмерной реакцией? Значит, он лишенный эмпатии нарцисс и активный