Возвращение к «заводским настройкам» - Нелли В. Юрьева

тех, кому этого не хочется. Ну а чем еще в жизни заняться? Давайте на людях ставить эксперименты! Хотели счастья? Нет, это работа и только работа! Сказали же вам, что брак – это каждодневный труд.

Как такое может быть: «Мы хотим жить вместе, но не можем найти общего языка»? Общий язык и взаимопонимание – синоним симпатии. Вы же не ходите к психотерапевту с подружкой или другом.

Интересно, какие-нибудь семейные психотерапевты понимают, что занимаются фуфлогонством? Им стыдно или они верят в то, что делают? Но ведь психоаналитики тоже верили. А теперь, по прошествии 50 лет, психоанализ официально скончался, будучи признанным неэффективным. Хотя это офигеть какая эффективность, если они довели все США до повальной толерастии. И вот, 10-20 лет они занимались тем, во что верили, а потом им сказали, что это фуфло. Им сейчас стыдно за то, что они калечили психику людей?

Следствие проституции

Вернемся к теме. Проституция отражается не только на женщинах. Если женщины создают отношения без учета этого момента, без прохождения задуманного природой процесса, получается, и мужчины идут в обход природы и не тренируют свои мужские качества. Вы не даете ему разогнать свое либидо. А это ведет к еще большей фрустрированности мужского населения и, как следствие, увеличению извращений и сексуальных преступлений в обществе. Каждый момент самостоятельного подавления неприязни – это вклад женщины в процветание педофилии.

Спать с левым мужиком, который ничего не сделал для вашего возбуждения, даже если он вам трижды муж или кто-то там еще, – это саморазрушение.

Давайте посмотрим сначала, как это выглядит. Женщины-то знают, а мужчины не могут представить, потому что какое-никакое, хоть самое слабое, но возбуждение у них есть. Для мужчины – звоночек, когда в процессе интима начинают приходить мысли. Это сигнал о снижении либидо. Но вот у женщин это не просто мысли, а ненависть и вынашивание планов мести.

Возьмем отрывок из книги «Любовь властелина» Альбера Коэна, где женщина как «хорошая жена» (читай рабыня) пытается заглушить глас психического.

«У нее в комнате, возле кровати, она показалась ему такой трогательной, что он обнял ее и прижал к себе. Почувствовав округлую твердость ее груди, он зашептал ей в ухо всякие нежности. В постели она прикрыла глаза, чтобы не видеть, как он снимает свою пижаму. Он приподнял одеяло, лег возле нее, чихнул два раза. Готово, подумала она, уже собачка. Вот дура, набитая дура, зачем пожалела его, идиотка, зачем пошла просить прощения. Теперь грядет расплата.

Раньше в подобных обстоятельствах Адриан Дэм сразу приступил бы к спешному удовлетворению бычьей похоти. Но несколько недель назад он прочитал «Камасутру» и узнал о необходимости предварительных ласк. И он принялся незамедлительно покусывать супругу. О, а теперь пекинес, подумала она и не могла отказать себе в удовольствии мысленно потявкать. Она сердилась на себя за безумный хохот, бурлящий в ней, покамест чиновник ранга «А» старательно ее покусывал, ей было стыдно, но она все равно продолжала украдкой тявкать: гав, гав. После нескольких других штучек, рекомендованных индийской книжкой, случилось то, что должно было случиться.

Вытянувшись подле нее и успокоившись, он стал говорить ей нежные слова, высокопарно комментировать прошедший акт, и она едва не сорвалась и не наговорила резкостей.

Ну нет, это уже слишком, изображать идеалиста и сентиментальничать, когда он только что просто-напросто ее использовал, это уже слишком, расплачиваться с ней поэтическими словами и возвышенными чувствами, когда только что излил на нее свою животную похоть. Нельзя, что ли, совершать насилие в тишине?

И к тому же он слишком к ней прижимался, он потел, был липким, и каждый раз, как она отстранялась, снова приближался к ней и снова говорил всякие красивости, осмеливался говорить их, а сам только что был пыхтящим дикарем! По какому праву, по какому праву он лип к ней сейчас, когда все было кончено, и она была ему уже ни к чему? Не пора бы ему уйти…? Ужасно, ее использовали, как инструмент.

– Как будет хорошо спать здесь, подле тебя, – улыбнулся он пресыщено…

Очень интересно, спасибо за информацию. Теперь господин песик больше не пыхтит, успокоился. Рядом со мной чужой человек, голый и потный, чужой человек, который меня называет на «ты» и которого я тоже должна называть на «ты». И к тому же дурак, злосчастный дурак, который ни о чем не догадывается. Теперь вот он разглядывает большую родинку у себя на животе, гладит ее, ласкает. Странно, почему у меня возникает такая ненависть к этому бедному безобидному человеку, ненависть из-за того, что он касается этой родинки, ласкает ее. А еще ему жарко после всей этой дурацкой дерготни, и он раскрылся до колен, и без зазрения совести показывает свой член, свой мерзкий член. …А сейчас он дергает одной из нижних лап, потому что ему надо специальным образом положить эту ногу, чтобы заснуть».

Вот что думают обычные невозбужденные женщины, а проститутки – то же самое, только с самыми грубыми оскорблениями и мыслями о мести. Проблем бы не было, если бы мы могли обмануть себя, свое психическое, и если бы причинно-следственной связи не существовало. Но мир не рандомен.

Дальше героиня корит себя за то, что испытывает к мужу неприязнь. Но испытывать неприязнь к стороннему мужчине, которым является каждый, кто не делает что-то для ее возбуждения, – самое естественное, что может быть.

Когда женщина снова и снова наступает себе на горло, получается вот что (далее из той же книги):

«И горе ему, если он, вконец выведенный из себя этой крикливой торжествующей злобой, горе ему, если он надвигался на нее со сжатыми кулаками, горе ему, поскольку она обзывала его зверем и трусом, который хочет избить жену, кричала от ужаса, причем, что самое чудовищное, непритворного ужаса, и она звала на помощь, вызывая переполох у соседей. Однажды вечером… она сорвала пижамную куртку и помчалась в сад, голая, обезумевшая. На следующий вечер… она… разразилась криками, что он тиран и монстр, что он ее мучит, потом порвала вышивание и скрылась в кухне, закрывшись на ключ, где и сидела до четырех утра, покамест он терзался подозрениями, что она может отравиться газом.

И это еще не все, у нее были еще специальные виды оружия, которые несчастный супруг хорошо знал, постановки на следующий день после сцены: среди прочего мигрени, добровольное заточение в комнате, покрасневшие веки – свидетельство ночных рыданий, различные болячки и недомогания, приступы упорного молчания, неуемное отсутствие аппетита, усталость, забывчивость, провалы в памяти,