Тепло светлячков. О маленьких чудесах, что делают жизнь полной - Цзинь Юйцзян

В молодости мы с папой часто путешествовали вместе. В те времена не знали ни о каких «фотогеничных локациях», и мы просто любили посещать различные достопримечательности. Твой папа обожал приключения, каждый раз в поездках он умел находить какие-то необычные места. Ты унаследовала это от него, тоже любишь что-то изучать, стремишься к новому и не боишься вызовов.

Помнишь, когда ты только окончила университет, мы втроем поехали в Европу почти на три недели? Я до сих пор иногда вижу те дни во сне: как мы плывем на пароме в Грецию, а ты без остановки рассказываешь нам мифы древних эллинов. Ты обнимаешь мою руку, а папа обнимает нас обеих. Мы смотрим на закат, а ты делишься с нами удивительными историями, о которых мы раньше никогда не слышали. Тогда ты сказала, что обязательно когда-нибудь повезешь нас еще в другие страны.

Во сне я плакала от радости и гордости, потому что моя дочь такая замечательная и мне с ней очень повезло. Но утром меня одолели грусть и тоска, ведь все это было так давно. Я скучаю по той поездке. Ты ведь тоже помнишь ее, правда? Ты не могла ее забыть.

Синьцзян действительно огромный и невообразимо красивый. Когда мы брали в аренду машины в Урумчи, директор проката несколько раз просмотрел водительское удостоверение твоего папы и его медицинскую справку. Он, похоже, всерьез переживал, смогут ли люди нашего возраста самостоятельно ездить по Синьцзяну.

Из Урумчи мы отправились на машине к озеру Сайрам-Нур, по пути остановились на ночь в месте под названием Хочэн. Нам сказали, что там растет твоя любимая фиолетовая лаванда, я хотела сфотографировать ее для тебя. Но, к сожалению, когда мы приехали, она еще не зацвела: в этом году в Синьцзяне весна наступила позже обычного.

На озере Сайрам-Нур мы встретили группу пожилых людей, путешествовавших в доме на колесах. Они оказались одной семьей. Они пригласили нас присоединиться к ним, но твой папа отказался. Он сказал, что просто хочет в тишине прочувствовать всю красоту Синьцзяна. Радости и печали людей не всегда совпадают — он не мог разделить их веселье и не чувствовал себя на своем месте. Мы не хотели портить им настроение, поэтому после пары вежливых фраз попрощались и продолжили путь. Ты, наверное, чувствуешь, что твой папа сильно изменился: с одной стороны, он все тот же, с другой — словно отдалился. Но одно ты должна помнить: он будет любить нас всегда. Этого уже достаточно.

Я знаю, о чем ты думаешь. Ты ведь тоже хочешь, чтобы папа снова стал таким же веселым, как раньше, правда? Чтобы мы не заставляли тебя тревожиться и волноваться. Я все понимаю и обязательно постараюсь поговорить с папой и поддержать его. Не переживай.

В лучах июньского солнца тихое озеро Сайрам-Нур окрашивается в чарующий древний оттенок синего. Вдали вот уже тысячу лет рядом с ним молчаливыми спутниками стоят снеговые горы, как бы сочиняя для мира мелодию, которую может услышать только тот, кто чувствует музыку. У каждого она будет своя в зависимости от того, кто с каким настроем пришел. Здесь не нужно никому рассказывать секреты, достаточно соединиться с природой — и тогда ощущения заиграют новыми красками, а вслед за ними и сам пейзаж.

Мы с твоим папой долго стояли у озера, глядя на воду. Я ничего не стала у него спрашивать. Он очень изменился, и за эти годы молчание стало почти всей его сутью. Когда я обернулась и посмотрела на него, в его глазах была такая же тишина, как и в этом спокойном озере, ни один звук вокруг не вызвал ни малейшей ряби. Только когда я не выдержала и взяла его под руку, он, словно проснувшись, сжал мою ладонь. Я так скучаю по тебе, моя дорогая доченька! Как ты там, все ли у тебя хорошо? Ты давно не писала нам.

Прочитав эти две страницы письма, Линь Синь не смогла сдержать слез. Луна уже давно поднялась в ночное небо, ее мягкий свет ложился на пол в гостиной, а легкий ветер колыхал тонкий тюль на окне, заставляя плясать свет и тени.

Она встала и подошла к окну, глядя на знакомый ночной пейзаж, подумала: такое теплое письмо, и она его случайно открыла. Оно ведь должно было попасть в руки тому, кто действительно в нем нуждается. Надежду этой пожилой пары нельзя разрушать из-за чьего-то вмешательства. Их письмо — не просто рукописная весточка от родных, оно словно воплощает их жизненную опору.

Упомянутая в письме дочь уехала в Синьцзян по работе? Неужели у нее, как и у Линь Синь, произошел конфликт с родителями? Или они отдалились друг от друга? По письму чувствуется, что раньше в их семье царила гармония, но что-то случилось, и дочь пропала из их жизни. Это из-за проблем в отношениях? Или из-за того, что ее перевели по работе? Или произошло что-то такое, что сильно изменило ее характер?

Линь Синь перебрала в голове все возможные варианты: она ведь видела уже столько подобных историй, даже самых невероятных. И все же, как бы ни были похожи друг на друга жизненные сюжеты, в судьбе каждого человека они разворачиваются по-своему.

Пожилая пара решила отправиться в Синьцзян на машине, чтобы навестить дочь, и за их поступком наверняка стоит какая-то непреодолимая сила, поддерживающая их. Линь Синь хотела бы узнать, чем закончится их история, но еще она отчаянно хотела, чтобы это письмо попало в руки той, кому оно действительно предназначено.

Немного поразмыслив, Линь Синь вернулась на диван и с нетерпением продолжила чтение.

Сначала мы ехали по заранее составленному маршруту, стараясь избегать популярных туристических мест. Больше всего нам хотелось попасть в долину Куэрдэнин, про которую ты когда-то рассказывала. Но по дороге туда я допустила ошибку, когда вводила адрес в навигатор, из-за этого твой папа поехал в объезд и мы оказались в незнакомом месте.

Мы в спешке попытались изменить маршрут, но чем сильнее волновались, тем больше путались, и в итоге произошел один инцидент.

Июньская погода в Синьцзяне переменчива: утром может светить солнце, а к полудню уже начинается ливень. Мы вставали очень рано и не высыпались. Между Синьцзяном и материковым Китаем ощущается разница во времени, и несколько дней подряд мы просыпались в шесть утра, когда за окном еще стояла кромешная тьма. Выходили мы только в половину восьмого, но на