Тепло светлячков. О маленьких чудесах, что делают жизнь полной - Цзинь Юйцзян

Во сне и в полудреме боль притупляется, но, когда просыпаешься, голова снова начинает ныть от четкости мыслей и воспоминаний.

В тот день мы встали особенно рано. По первоначальному плану до долины Куэрдэнин было около трех часов пути, но я по ошибке ввела не тот адрес. Лишь когда наша машина съехала с асфальтированной дороги и преодолела уже немалый путь по горному серпантину, мы вдруг осознали, что, возможно, сбились с маршрута.

В этот момент светлое небо постепенно заволокло тучами и по стеклу забарабанили капли дождя. Дворники по нему скользили все быстрее и быстрее, почти в такт моему сердцебиению. Когда папа понял, что навигатор показывает неверный маршрут, он сразу остановился на обочине. Ввел адрес заново, и оказалось, что до цели еще два часа пути, причем часть его проходила по проселочной дороге. А раз там нет асфальта, значит, нам нужно успеть проехать этот участок до того, как начнется сильный ливень.

Папа был за рулем уже долго, и я видела, что он устал. Я предложила найти место, чтобы немного отдохнуть. Но он, как всегда, упрямился, не послушал и настоял на том, чтобы поспешить и обогнать надвигающийся ливень, проскочив проселочную дорогу. Я не смогла его переубедить, поэтому только попросила ехать медленнее: ничего страшного, если приедем позже, у нас еще есть время, торопиться некуда.

В последний раз я видела твоего папу в таком состоянии пять лет назад — тогда, в больнице. Каждый раз, когда он соревнуется со временем, он становится именно таким: почти семидесятилетний человек, который все еще не хочет упустить ни одного шанса, не готов покориться судьбе, не принимает слова «невозможно». Он всегда верил, что в силах что-то изменить, даже если заранее знает итог. Он все равно не хочет отказываться ни от одного варианта.

На самом деле он никогда и не менялся, он все тот же, каким был раньше.

С возрастом отец не стал водить хуже. По карте я видела, что мы уже почти проехали сельскую дорогу и вот-вот выберемся на асфальт.

Как раз в тот момент, когда мы уже обрадовались, впереди показалась большая лужа. Слева от нее был небольшой кусок сельскохозяйственного поля, справа — неровное болото. Мы на мгновение растерялись и не знали, с какой стороны ее объехать.

В этот момент сзади приблизилась еще одна машина, и в спешке мы решили обогнуть лужу слева, через участок поля. Чтобы не зацепить колесами посевы, мы все равно ехали по ней. Но, сделав такой выбор, мы влипли в большие неприятности.

Как мы и боялись, машина увязла в грязи. Как папа ни крутил руль, как ни жал на газ, колеса упрямо продолжали проваливаться глубже, не откликаясь ни на одно наше усилие. Твой папа вышел из машины искать камни: он хотел подложить их под колеса, чтобы хоть как-то увеличить сцепление. Я смотрела через стекло, как он с трудом таскает тяжелые булыжники с обочины. А в это время автомобиль, ехавший за нами, сразу же сдал назад и объехал лужу справа. Его водитель даже не обернулся, не остановился, не взглянул в нашу сторону. Подпрыгивая на кочках, он обогнул это место и выехал на асфальт. Дорога, что была так близко, в итоге приняла кого-то другого, но не нас.

Вот так, туда-сюда, папа перетаскал больше десяти камней, весь взмок, его лоб покрылся каплями пота, а я смотрела на него с болью в сердце. Я в тревоге выбралась из машины, но он тут же закричал: «Не выходи! Быстро садись обратно!» И с раздражением вернулся за руль. В этот момент он уже утратил прежнее спокойствие, в ярости нажимал на газ, резко бил по тормозам, судорожно крутил руль туда-сюда. После нескольких таких попыток он был весь в поту и без остановки повторял: «Этот полный привод — фальшивка! Фальшивка! Совсем не работает! Сплошной обман!»

Мы увязали все глубже, а жидкая грязь из-под колес покрыла весь кузов и окна машины. Мы испробовали все, что могли, измучились, но ничего не добились. Пришлось прекратить попытки.

Вот так мы и сидели в машине минуту, десять, полчаса. И вдруг твой папа сказал: «Вот бы Юаньюань была здесь… Она бы точно остановила меня. Мне не следовало так жать на газ. Но я не сдержался. Я думал, что смогу проехать, что все обойдется, что я справлюсь. Но я ошибался. Я ничто. Я плохой отец. Я ничего не смог…»

Тут он вдруг разрыдался, и я тоже. Мы оба осознавали почему. Я не знала, как его утешить, да ему это и не нужно было. Он все прекрасно понимал. Все пять лет он не выдавал чувства, отгораживался от внешнего мира, избегал людей и событий. Из-за своей одержимости он замкнулся в своих страданиях и отдалился от окружающих. Чувство вины и досады, раскаяние и сожаление терзали его, он не мог избавиться от этого состояния, потому что не мог смириться с такой судьбой.

Мне тоже больно и тяжело, но я не хочу, чтобы ты увидела меня такой. Я мечтаю с улыбкой рассказать тебе обо всем, что с нами произошло за эти годы. Я хочу, чтобы в твоем сердце я по-прежнему оставалась тем самым теплым светом. Я жду, когда ты расскажешь мне о своей теперешней жизни. В моем воображении наша встреча наполнена радостью долгожданного воссоединения, а не слезами раскаяния. Жизнь не должна представлять собой бесконечный замкнутый круг, и я надеюсь увидеть тебя до того, как начнется новый ее виток, чтобы подарить тебе еще немного силы и мужества.

Хорошо, что твой папа наконец-то смог заплакать, это тоже своего рода освобождение и облегчение. Спасибо тебе, что привела нас в Синьцзян. Доченька, вспомни, плакал ли папа когда-нибудь при тебе? При нас он всегда держался оптимистом. Я видела его слезы всего трижды: один раз перед нашей свадьбой, второй — пять лет назад, третий — сегодня. Когда он плачет, у меня сжимается сердце. А все, что я могу сделать, — это просто быть рядом, гладить его по голове, держать за руку и говорить, что все обязательно наладится.

Позже мы успокоились и решили обратиться за помощью к полиции. Ты знаешь, какие здесь, в Синьцзяне, отзывчивые полицейские? Они примчались очень быстро, успели до начала ливня. Пятеро сотрудников приехали на