Измена. Не проси простить - Анна Грин

Грин Анна. Измена. Не проси простить

Глава 1

Киса: Хочу провести с тобой ночь. На мне чулочки, а в сумке хвостик зайки.

Дмитрий: Не торопись. Ты и без чулочков горяча.

Киса: Когда ты сможешь приехать? Я соскучилась.

Дмитрий: печатает…

Я расширенными от ужаса глазами смотрела на экран мессенджера на компе мужа, где шла переписка, и не понимала, что происходило.

В груди заныло сердце.

Указательным пальцем левой руки на правом безымянном я разодрала кутикулу.

Глаза жгло.

В горле поперек застрял крик.

Я просто зашла в кабинет Дмитрия, чтобы вытащить из переписки с агентством размеры спальни в загородном доме. Муж часто синхронизировал мессенджеры, чтобы не терять информацию, но я и подумать не могла, что выбрала настолько неудачный момент и застала эту переписку.

С Кисой.

У которой пробка была анальная с заячим хвостом и чулочки.

Муж так долго печатал, что я успела до крови прикусить кожу на нижней губе и ощутить металлический привкус. А его киса выслать фото в одном белье и с хвостиком, зажатым в смиренно сложенных на груди ладонях . Что примечательно лица не было видно, только длинные русые волосы лежащие на левом плече. За девушкой на фото была студия какая-то…

— Мам! — раздалось из-за двери, и я нервно дернула рукой, совсем забыв про кружку с кофе, которая стояла сбоку от ноута.

Карамельный латте словно жидкая патока пролился, облизывая молочными языками клавиши ноута, и я резко дернулась назад, стараясь не испачкать юбку. Потом до меня с болезненной остротой дошло, что ноут Димы…

Я дернулась снова к столу и столкнув с клавиатуры чашку, поддела ноут, наклонила и тряхнула его пару раз, чтобы вся жидкость стекла на стол.

Противно ударилась зарядка о столешницу. Экран ноута мигнул, словно усмехаясь мне всеми микросхемами, и потух.

— Мам! — снова прозвучало в коридоре, и я застыла, держа на вытянутых руках ноут и понимая, что… — Мам, блин!

Алена чуть ли не с пинка открыла дверь кабинета и замерла злющей статуей, держа на вытянутой руке блузку.

— Ты что от меня прячешься? — спросила нервно старшая дочь и склонила голову к плечу. — Что тут произошло?

Дочь бросила на диван блузку и шагнула внутрь. Этим летом Алена поступила на юрфак и сейчас в начале года испытывала дичайший стресс от учебы. Она зубрила теорию государства и права, пыталась разобраться с логикой и признавалась, что лучше бы уехала в деревню коровам хвосты крутить, потому что юриспруденция это не проплаченные папочкой экзамены, это один лютый хардкор.

— Я кофе пролила на ноут… — сказала я затравленно, стараясь еще раз тряхнуть ноут, и Алена наконец-то сообразила. Дернулась ко мне, подхватила из стопки салфетки и стала быстро промакивать клавиатуру.

— Давай переворачивай, чтобы не дотекло до чего-то важного, — отозвалась дочь, сдувая со лба черную как смоль прядь.

— Лучше сразу отвезу в ремонт… — со стиснутыми зубами отозвалась я.

— Папа все равно будет зол… — фыркнула дочь, прикусывая, как и я нижнюю губу. Алена вытерла ноут и стол заодно. Убрала чашку, и я смогла вернуть гаджет на место. Щелкнула по кнопкам. — А что ты вообще делала в его ноуте?

Алена застыла и с подозрением уставилась на меня, а у меня мало того, что ноги тряслись и низ живота словно бы в камень превратился, так теперь еще и холодный пот выступил по телу.

— Замеры нужны. У отца же сейчас совещание как раз, — косо соврала я, не желая объяснять, что на самом деле так и было, только узнала я много нового о нашем любимом главе семейства.

— А ты меня не подкинешь в универ? И можно я твою блузку возьму? — Алена стрельнула глазами на диван, и я растерянно кивнула. Вот что бывает когда старшего ребенка рожаешь в двадцать. Через восемнадцать лет она начинает таскать вещи.

Алена выскочила за дверь, а я прижала пальцы к дрожащим губам.

Перед глазами стояли фразы.

И фотка.

Я прикрыла глаза и ощутила, как по щекам собирались пробежать соленые слезы.

Нет.

Нет, нет, нет.

Это не Диме писали. Не моему мужу.

Я стояла в центре кабинета и мотала головой не в силах поверить, что такое произошло со мной. В семье, где двое чудесных детей, где всегда были общие ужины, где муж был опорой, стеной нерушимой, главным оплотом безопасности.

Двадцать лет брака. Разного. От студенческой свадьбы в дешевом кафе у дома до подарка на годовщину в виде загородного дома; от первой беременности и крикливой Аленки, до второй беременности с выкидышем и только третьей удачной, после которой появилась слишком серьезная для своего возраста розовощекая Ксюша, которую я рожала черт знает сколько времени, с разрывами, с кровотечениями, но которая стала такой чудесной малышкой.

Рука сама скользнула за телефоном.

— Алло, Дим… — начала я сдавленно и уставилась в одну точку на стене. Там висел триптих из нашего путешествия на Майорку в гавани Порт д'Андрайч. Мы стояли возле воды. На мне был цветной лен и много украшений на шее, такие природные камни, а Дима меня обнимал со спины и что-то шептал на ухо. Две остальные фотки по бокам были продолжением вида на гавань.

На фото я улыбалась.

— Вера, в чем дело? — нервно отозвался муж. Он ведь последнее время все чаще был вот таким, резким и дерганым. Мне казалось это из-за нового заказа, который поступил от нефтеперерабатывающего завода. Дима мало спал, много времени проводил в офисе и все чаще срывался по пустякам.

А он срывался не из-за работы, а из-за того, что я отвлекала его от нее.

— Я кофе на твой ноут пролила… — сказала я безжизненным голосом.

— Что? Какого черта ты вообще полезла в мой ноут? — вспылил Дима, и я не выдержала: всхлипнула и зажала рот ладонью.

— Замеры для дизайнера, — выдала я, и голос задрожал как мелодия свирели в неумелых руках.

— Черт, Вера, ты что там плачешь? — выдохнул как-то удивленно муж, и я кивнула, не понимая, что он меня все равно не видел. — Блин, Вера, ну черт возьми…

В голосе мужа послышалась растерянность и толика раздражения.

Я от отчаяния закусила нижнюю губу и перестала смотреть на эту проклятую фотку на стене. Как кинжалом по сердцу проходилась его