Бесстыжий - Мишель Хёрд

Бесстыжий

Мишель Херд

ГЛАВА 1

ИВИ

*(Семнадцать лет.)*

Закончив все дела по дому, я тащу свое измученное тело в спальню, которую делю с Сандрой и Венди. Сандра вернется с работы в три часа ночи, а Венди уже крепко спит. Сандра на две недели старше меня и начала работать на прошлой неделе, когда ей исполнилось восемнадцать. Завтра она переезжает на ранчо «Лунный свет».

От одной только мысли о том, что меня ждет, по телу пробегает волна отвращения. У меня осталась всего неделя до того, как мне тоже придется начать работать в этой дыре.

Эрик и Шарлотта хитры и лживы. Они в совершенстве освоили искусство обманывать службу опеки во время проверок. Дом всегда безупречно чист, и они следят, чтобы никакой бизнес не велся на территории. Все происходит на ранчо, и только по ночам. Днем оно функционирует как обычное скотоводческое хозяйство. Большинству мальчиков, которые попадают сюда, везет — они работают на ранчо в дневное время.

Хотя привлекательных Шарлотта лично отбирает для ночной работы вместе со всеми девочками.

Снаружи все выглядит нормально. Эрик и Шарлотта регулярно жертвуют на благотворительность и пользуются уважением в обществе. Я поняла, что деньги могут купить очень многое. Черт, они даже меня обманули, когда я только приехала к ним жить. Я думала, что мне повезло, когда меня определили в семью Уильямсов. Мне было всего тринадцать, и я еще надеялась найти семью, которую смогу назвать своей.

Вместо семьи я нашла монстров, которые используют нас как дешевую рабочую силу, а когда тебе исполняется восемнадцать, тебя заставляют становиться секс-работницей.

Эрик и Шарлотта умеют убедить кого угодно, что они святые. Они умны и никогда не позволяют своим извращенным клиентам прикасаться к несовершеннолетним девочкам. Но как только тебе исполняется восемнадцать, все ставки сняты. Либо ты начинаешь на них работать, либо оказываешься на холодной улице без малейших колебаний с их стороны.

Меня до сих пор удивляет, сколько девочек предпочитают остаться.

Хотя я устала, уснуть не получается. С тех пор как Сандра начала работать, я провожу ночи в тревоге о своем восемнадцатилетии.

Я планирую сбежать. Это единственное, что я могу сделать, чтобы спастись от жизни проститутки. Меня передергивает от отвращения при одной мысли о том, что какой-нибудь извращенный старик будет меня трогать.

Пока мне удалось спрятать немного еды за стиральной машиной. Когда я окажусь на улице, я знаю, что еды надолго не хватит, но сейчас моя главная забота — где я буду жить. Я до смерти боюсь остаться бездомной, но это ничто по сравнению со страхом, что бесчисленные мужчины будут использовать мое тело как им вздумается до конца моей жизни.

У меня нет другого выбора, кроме как сбежать.

Чувствуя себя безнадежной и в ужасе от того, что меня ждет, я сворачиваюсь в маленький комочек.

***

Отчужденная. Это единственное слово, которое описывает то, что я чувствую. Нелюбимая и отвергнутая жизнью, я спрашиваю себя, зачем родилась, если все должны меня игнорировать? Люди либо смотрят сквозь меня, либо глядят на меня с презрением.

В первую неделю на улице я была слишком напугана, чтобы даже спать. Каждый человек, встречавшийся на моем пути, был потенциальной угрозой. Еще несколько недель назад изнасилование было моим главным страхом. Я ошибалась. Одиночество стало моим величайшим страхом. Я никогда не была близка ни с кем из детей, которых приютили Эрик и Шарлотта, но по крайней мере я не была одна, пока жила там.

Нет ни одного человека, которому есть до меня дело. Я могла бы исчезнуть с лица земли, и никто бы не заметил.

Можно считать, что меня не существует. Это осознание опустошает. Оно обрушивается на меня одним сокрушительным ударом за другим, когда я меньше всего этого ожидаю. Эта мысль будит меня через несколько минут после того, как я задремлю, или врезается в меня, когда я иду по улице.

Единственное напоминание о том, что я жива — это боль в животе. Я не помню, когда последний раз нормально ела. Еду, которую я украла перед побегом, отняли на второй день здесь. Я спрятала ее за мусорным баком, пока искала работу. Когда я вернулась в переулок, где думала остаться, пока не найду работу, двое мужчин рылись в моих вещах, деля все между собой. Они были намного крупнее меня, и, опасаясь за свою жизнь, мне не оставалось ничего, кроме как уйти только с сумкой, которая была при мне, и бежать.

Отчаяние пронзает меня, и на мгновение я думаю о том, чтобы порыться в мусорных баках возле ресторанов, но тут вспоминаю побои, которые получила, когда случайно забрела на территорию другого бездомного. Это еще один урок, который я быстро усвоила. Лишения превращают людей в дикарей. На улице тебя разорвут на части, если ты хотя бы посмотришь на другого человека.

Я сутулюсь, обхватывая руками талию, пытаясь согреться. Я пыталась пробраться в туалет библиотеки, но охрана меня поймала. Меня выкинули с суровым предупреждением. Могло быть и хуже. Мне повезло, что меня не арестовали. Я также пыталась ходить между рядами магазинов, которые работают ночью, но это стало невыносимо.

Видеть всю эту еду и не иметь возможности ее съесть было настоящей пыткой.

Я думала о том, чтобы вернуться к Эрику и Шарлотте, но когда я представляю, к чему вернусь, лучше умереть. Быть во власти сутенеров и их шлюх — у меня было только два варианта. Либо я начинаю раздвигать ноги, чтобы заработать на жизнь, либо ухожу. Я всегда знала, что этот день настанет, но ничто не подготовило меня к тому, насколько опасна жизнь на улице.

Я поднимаю глаза на вывеску «Клининговая служба Double D's». Произнеся про себя молитву, я открываю дверь и вхожу в приемную. Если я скоро не найду работу, не знаю, что буду делать. Я дошла до такого отчаяния, что соглашусь даже на работу стриптизершей.

ГЛАВА 2

РЕТТ

*(Девятнадцать лет.)*

Люди говорят, что любят тебя, но на самом деле они имеют в виду, что им нравится то, как ты заставляешь их чувствовать себя, или то, что они могут от тебя получить.