Измена. Моя (не) покорная - Дима Льевич

Дима Льевич

Измена. Моя (не) покорная

Пролог

— Ну привет, шкодница!

Столбенею посреди комнаты от страха и неожиданности, услышав в своей же квартире незнакомый мужской голос. Хриплый, властный, но спокойный баритон.

Отмираю и резко оборачиваюсь.

— Вы кто такой и как…

— Как я попал сюда? — спрашивает незваный гость в строгом костюме. Он смотрит на меня из-под густых нахмуренных бровей, а уголок его губ изогнут в хищной ухмылке. — Кто ж тебе виноват, что ты двери закрывать не научилась.

— Но я… Да кто вы? Я сейчас полицию вызову!

Спохватываюсь за телефоном и судорожно лапаю себя по голым бедрам и только сейчас понимаю, что стою перед жадно разглядывающим меня неизвестным мужчиной в одной только рубашке жениха. Она хоть и длинная, почти до колен. Но нижние пуговицы я после душа так и не застегнула, как и верхние — только пару средних, — и все мои прелести почти что на виду. Толку что в трусах, они тонкие и полупрозрачные.

Дергаюсь, чтобы поднять со столика вазу, но не успеваю.

— Никуда ты не позвонишь, проказница, — неторопливо говорит он.

— Это еще почему? — застыв и так и не обернувшись, задаю глупый вопрос. Понимаю, что мужчина легко может мне помешать сделать вообще что угодно. Если захочет.

Но он стоит на месте.

Спиной чувствую его глаза, скользящие по всему моему телу.

— Сама знаешь почему.

Прикрываю ладошкой рот и медленно поворачиваюсь, другой рукой прикрывая под развевающимися полами рубашки промежность. Смотрю мужчине в глаза и понимаю, что он прав. А еще вижу в них уверенность в том, что я это осознаю.

— Умница. Вот теперь можно и поговорить. — Он делает несколько шагов ко мне, а я пячусь к столику и беспомощно пытаюсь нащупать все ту же вазу. Набираюсь смелости, зажмуриваюсь и выпаливаю:

— Стойте где стоите. Пожалуйста. И говорите… оттуда, что вам нужно, или уходите из моей квартиры!

— Твоей квартиры? — смеется мужчина. — У тебя ничего своего нет, мы это оба прекрасно знаем. Я подарил ее Косте незадолго до вашего знакомства.

— Вы? Косте? — едва слышно повторяю имя своего жениха, свадьбу с которым мы назначили в конце месяца. И до меня доходит, что это его отец. Вот так знакомство!

— Именно. Как и машину, которую ты изуродовала до неузнаваемости.

— Что? Какую машину? Вы о чем?

— Не придуривайся только. Ты прекрасно поняла, о чем я говорю.

Отпираться и дальше нет никакого смысла, но и прямо признать вину я не могу.

— Ну и поделом ему, если кто-то испортил его тачку. А вам что до нее? Пусть сам теперь и чинит ее.

— Он ее отремонтирует, конечно. Но за проступок придется расплатиться.

Он делает еще шаг ко мне и приближается почти вплотную. Я уже ощущаю его горячее дыхание.

— И ч-что вы от меня хотите? Хотите получить деньги за ремонт? Это не ко мне. Да и не похоже, чтоб вы нуждались в деньгах. Как и Костя…

— Зайка моя, наконец-то ты начинаешь понимать и задавать правильные вопросы, — ехидно улыбается он. — Мне не нужны твои деньги. Которых у тебя, кстати говоря, нет.

— Я могла бы…

— Ты столько и за полжизни не заработаешь. Так что у меня есть идея получше.

Он тянется пальцами к рубашке на мне и отодвигает краешек в сторону, заглядывает и улыбается еще шире. А его штаны на уровне ширинки все больше оттопыриваются.

— Уберите руки! — выкрикиваю я и пытаюсь отмахнуться от него.

Но мужчина ловит меня за запястье и становится темнее грозовой тучи.

— Ты, смотрю, девочка видная, фигурка что надо. Да и мордашка смазливая. А у меня давно настолько сладеньких не было. Но неопытная, по рассказам Костика. Он жаловался, что ты ему не даешь. Мол, до свадьбы ни-ни? Или в чем твоя проблема? Вы вроде ровесники.

— Это не ваше дело! И пустите руку, мне больно!

— Теперь это мое дело! И может быть еще больнее! Есть всего два варианта исхода событий. И все зависит только от тебя. Следуя первому варианту, ты будешь жить долго и счастливо с моим сыном. Для этого тебе нужно всего лишь беспрекословно слушаться меня и делать все, абсолютно все, что я прикажу… скажем, месяц. И тогда я, думаю, смогу простить тебе долг.

— Слушаться? — как бы пытливо поднимаю бровь, пытаясь спрятать за этой гримасой испуг от его фразы «у меня давно настолько сладеньких не было». — Это как вообще понимать?

— Именно. Понимай как хочешь, но ты будешь выполнять все, что я скажу: сосать мне, если я приду и прикажу тебе это; с улыбкой и радостью подставлять мне все свои дырочки и приятно постанывать для меня, просить еще, если увидишь, что я не насытился.

Желудок обрывается и падает… на пол, кажется.

— С какой это стати? — спрашиваю, перебарывая себя.

— С такой, что ты не захочешь знакомиться со вторым вариантом.

— Вторым?

— Будешь наслаждаться не мной, а небом в клеточку из-за тюремной решетки по статье порчи имущества.

— Порча? Да чтоб она сгорела, это его любимое ведро с гайками! Он мне изменил! — зачем-то проговариваюсь я, сдавая себя с потрохами. — Я больше не верю ему и не хочу иметь с ним ничего общего! Стоп, вы что, угрожаете мне тюрьмой? Какая еще тюрьма? Вы в своем уме?

— Наконец-то до тебя дошло, — оголяет десны мужчина. — И если ты еще не заметила, я на твоей стороне. Лишь хочу получить удовольствие от процесса в решении вопроса полюбовно, скажем так. И заодно научить тебя различным премудростям в постели, чтобы ты могла хорошенько ублажать моего сына, когда у вас наконец дойдет до дела.

— Да какого еще процесса? — игнорирую все остальное, кроме первой части. — Отстаньте от меня. Мне все равно на ваши разборки с сыном. На всех вас!

— Значит, ты выбираешь второй вариант? Ладно. Утром заявление будет лежать на столе у начальника полиции. А ты поедешь далеко и надолго.

— Вы ничего не докажете! Кто вам поверит? Это все слова. Не было меня там, вот и все! Я стану все отрицать, и ничего мне не будет! Обломитесь!

— Моя ж ты хорошая, ты, видимо, не знала, что ресторан принадлежит мне. И там повсюду камеры стоят. И я хорошо видел на записи, с каким злым, но довольным лицом ты кромсала тачку. Не отвертишься.

А вот этого я никак не ожидала.

— Вижу, что понимаешь, — тише говорит мужчина,