Развод с привкусом перца - Арина Эстель

Арина Эстель

Развод с привкусом перца

Глава 1

— Я подал на развод. Ты больше не вписываешься в мой статус, Тина.

Голос Артура прозвучал обыденно, словно он зачитывал прогноз погоды или список покупок. Мои пальцы, сжимавшие тонкую ручку кофейной чашки, оцепенели. Я так и не сделала глоток, застыв с фарфором у самых губ.

В высоких окнах нашей малой столовой плескалось безупречное июльское утро — мягкое, золотистое, пахнущее свежескошенным газоном и росой.

Я была уверена, что ослышалась. Какая-то злая проверка на стрессоустойчивость?

— Что ты сказал? — мой голос прозвучал чужой, ломкой шелухой. Я медленно опустила чашку на блюдце, и этот тихий звук удара фарфора о фарфор показался мне грохотом обрушившегося здания. — Артур, это какая-то шутка? У нас через неделю годовщина, мы собирались на Мальдивы... Ты же сам заказывал отель.

Левицкий наконец поднял на меня глаза. Холодные, серо-стальные, в которых не было ни капли сожаления. Только сухой, безжалостный расчет.

— Поездки не будет. Я провожу оптимизацию, Тина. Ты была прекрасным активом на определенном этапе, но сейчас мне нужен другой масштаб. Другие связи. Другой... визуальный ряд.

— Визуальный ряд? — я во все глаза смотрела на мужчину, с которым делила постель пять лет. — Ты сейчас говоришь о нашей жизни как о презентации? «Актив»? «Оптимизация»? Артур, я твоя жена.

— Пять лет ты занимала вакансию, — он спокойно отложил салфетку, не оставив на ней ни единой лишней складки. — И справлялась неплохо. Но компания растет, задачи меняются. Моя новая женщина — дочь человека, который открывает двери, в которые я раньше только стучал. Ты же понимаешь: это просто бизнес-решение.

— Бизнес-решение... — я поднялась, чувствуя, как внутри всё начинает мелко и противно дрожать. — А чувства? А то, как ты клялся, что я — твоя единственная опора?

— Опоры имеют свойство изнашиваться, — он едва заметно поморщился, словно я заставила его обсуждать скучный производственный брак. — Не делай этого, Тина. Не разыгрывай мелодраму, тебе не идет. Ты же умная девочка. Я распорядился перевести тебе на счет небольшое выходное пособие — на первое время хватит. А ту комнату в коммуналке, что досталась тебе от бабки, я трогать не стану. Оставлю её тебе в качестве жеста доброй воли.

— Какая невероятная щедрость, — я вцепилась пальцами в край тяжелого дубового стола. Холод лакированного дерева обжигал, а сердце, казалось, превратилось в кусок льда. — Комнату? Ты выставляешь меня из дома, в котором я знала каждый сантиметр, в трущобы? Артур, каждую чертову деталь здесь подбирала я! Я создавала твой комфорт пять лет!

— Ты создавала антураж, Тина. И за это получала соответствующее содержание, — он спокойно проверил время на часах, даже не взглянув в мою сторону. — Теперь контракт окончен. Сумма на счету покроет твои базовые потребности.

— Ты чудовище, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. — Холодное, расчетливое чудовище.

— Я бизнесмен, — поправил он, поднимаясь. — Вещи уже упакованы. Такси у ворот. Охрана проводит.

— Прямо сейчас? — я задохнулась от плотной, липкой несправедливости. — Ты даже не дашь мне времени осознать? Собраться?

— О чем говорить? — он поправил безупречный узел галстука. — Всё уже решено. Не порти о себе последнее впечатление, Тина. Уходи достойно. Как полагается женщине твоего... бывшего уровня.

Он подошел ближе. Я ощутила его парфюм — дорогой, холодный, с нотами металла. Артур коснулся моей щеки кончиками пальцев. Его кожа была горячей, живой, а я в этот момент чувствовала себя мертвой.

— Будь умницей, — бросил он и пошел к выходу, не оборачиваясь.

— Артур! — крикнула я ему в спину. — А если я не уйду? Если я подам в суд?

Он остановился в дверях, не поворачивая головы.

— Тогда ты останешься и без денег, и без репутации. Охрана, заберите багаж Валентины Алексеевны.

В столовую тут же бесшумно вошли двое плечистых парней в черных костюмах. Его личные «ликвидаторы». Один из них жестом указал на выход.

— Валентина Алексеевна, прошу вас. Не заставляйте нас применять силу.

— Силу? — я горько усмехнулась, чувствуя, как на глазах вскипают слезы. — Мой муж уже применил ее. Самую грязную.

Я шла по коридорам особняка, который еще полчаса назад считала своим. Мимо горничной, которая испуганно прижалась к стене. Мимо зеркал, в которых отражалась бледная тень прежней меня.

На крыльце стоял один-единственный чемодан.

— И это всё? — спросила я охранника. — Пять лет моей жизни влезли в один чемодан?

— Артур Борисович сказал, что остальное вам не понадобится в вашей... новой реальности, — равнодушно ответил он.

Такси уже ждало. Я села на заднее сиденье, прижимая к себе сумочку. На самом дне лежала связка старых ключей с тяжелым медным брелоком.

— Садовая, двенадцать, — выдохнула я водителю.

Машина тронулась. Я смотрела в заднее стекло, как уменьшается мой «замок», превращаясь в декорацию к чужой, успешной жизни. У моего развода был вкус пепла и жгучего черного перца, который перехватывал дыхание. Но Артур ошибся в одном: «визуальный ряд» — это еще не вся я. И я вернусь. Не просить, а забирать свое.

Глава 2

Центр города гудел, но за массивными коваными воротами двор встретил меня статусной тишиной. Дом бабушки всегда напоминал мне декорацию к кино: песочный фасад, тяжелая лепнина и каменные атланты в нишах. Их пустые глаза сурово взирали сверху вниз, словно проверяя, достойна ли я войти в этот «храм» элиты.

Парадная встретила прохладой и блеском отреставрированного мрамора. Консьержка в строгом костюме проводила меня изучающим взглядом. Мой дорогой чемодан выглядел здесь уместно, чего нельзя было сказать о моем раздавленном лице.

Лифт поднялся на четвертый этаж. Квартира номер двадцать четыре.

Я замерла, чувствуя, как грани ключа впиваются в ладонь. Поворот. Щелчок.

Внутри не было разрухи. Коридор, больше похожий на музейную залу, встретил меня идеальной тишиной. Высокие, строгая лепнина и дубовый паркет, сохранивший глубокий медовый цвет.

Я прошла в свои комнаты.

Тут застыл уют девяностых: массивная мебель из темного шпона, кожаное кресло и шкафы с мутноватыми стеклами, за которыми теснились ряды книг. Огромное окно выходило прямо на фасад. Каменный атлант стоял так близко, что я могла коснуться взглядом его плеча.

— Оптимизация... — прошептала я.

Слово мужа ударило под дых. Голос эхом метнулся к карнизу и погас.

Слезы жгли горло, но я не дала им воли. Если сейчас зарыдаю — просто рассыплюсь в этой пыли. Вместо этого я сорвала с себя шелковое платье, швырнув его на старый диван. В чемодане нашлись