Любимая книжница императора - Таша Тонева

Таша Тонева

Любимая книжница императора

1. Опозоренная

— Не невинна! — разорвал тишину громкий, четкий голос верховного магистра, прозвучавший как мой персональный приговор.

Я стояла в центре огромного зала Драконьей печати в тонком белом платье, предназначенном для процедуры этой первой проверки на императорском отборе и не могла поверить в услышанное.

Буквально пару мгновений назад ничего не предвещало этой катастрофы.

Я была последней из кандидаток.

И я уверенно вышла в центр зала и также без малейшего сомнения коснулась лежащего на бархатной подушке молочно-белого кристалла, Очитка невинности, который должен был засиять алым светом, подтвердив мою чистоту.

Ритуал был формальностью, пережитком древних традиций, но отменить его не мог даже сам император.

Кончики моих пальцев коснулись гладкой, прохладной поверхности камня.

И он почернел.

Не засветился алым, не остался белым. Он стал угольно-черным, словно вобрав в себя всю тьму мира. От него потянулись зловонные, сизые испарения.

А потом прозвучали эти два слова. Как гром с ясного неба.

Они с такой силой ударили по мне, что я отшатнулась, словно получив физический удар. Воздух перехватило. Я едва могла вздохнуть от потрясения.

Это была ложь! Я была невинна! Я знала это совершенно четко!

Чудовищная, невозможная ошибка, но неоспоримая в глазах всех присутствующих.

Кристалл не врал. Никогда. Но сейчас ведь он показал неправду. Значит… его подменили? Исказили заклятье?

— Это неправда, — мой голос сорвался. — Я прошу… прошу провести еще одну проверку, — взмолилась я, обратившись к верховному магистру, но тот лишь окатил меня взглядом полным брезгливого презрения.

— Повторная проверка не предусмотрена, леди, — процедил он сквозь зубы.

В зале повисла гробовая тишина, а затем отголоски накатившего ужаса поползли ледяными щупальцами по позвоночнику, сменившись волной жгучего стыда.

Я почувствовала, как по щекам скатываются предательские слезы, но смахнуть их не решалась, боясь выдать свое смятение.

Вокруг поднялся ропот — шепотки, полные отвращения, злорадства и фальшивого показного гнева. «Шлюха», «обманщица», «как она смела…».

И тут мой взгляд, затуманенный слезами, упал на него. На лорда Лиеса, Верховного Советника Императора. Он стоял чуть поодаль, с невозмутимым, почти скучающим выражением лица. Но в его глазах, холодных, как сталь, я увидела едва уловимую искорку… удовлетворения.

Это он!

Воспоминание ударило в меня с новой силой. Всего несколько лун назад он, изысканный и надменный, предложил мне стать его женой. Это был не брак по любви, а сделка — мой скромный, но древний род и мое приданое в виде нужных ему рудников в обмен на его покровительство.

Я отказала. Вежливо, но твердо. Репутация у советника вызывала подозрения. Я должна была стать его шестой женой. Все прежние умерли менее чем через год после свадьбы. Пугающая закономерность…

Он не показал обиды, лишь поклонился и сказал: «Желаю вам удачи в императорском отборе, леди. Уверен, вас ждет… яркое будущее».

Теперь эти слова звучали зловещим пророчеством.

Он ничего не забыл и вот так решил отомстить мне?

Это он. Это должен был быть он. Кто еще имел доступ к древним артефактам и власть, чтобы подменить или исказить их работу?

Кто еще имел причину так жестоко отомстить за уязвленное самолюбие? Он не просто хотел меня наказать. Он хотел уничтожить. Осквернить мое имя, вышвырнуть меня из дворца в грязь, опозорить мой род и… воспользоваться этим в своих целях.

Отец ни за что не поверит, что кристалл ошибся. Он как и все решит, что я… обесчестила себя. И отдаст меня за лорда Лиеса, чтобы скрыть этот позор.

О, я уверена, что советник все хорошо продумал.

Какой же он мерзавец!

Мысль о том, чтобы крикнуть обо всем этом, застряла в горле. Но кто поверит дочери обедневшего барона?

Мои слова против слова Верховного Советника? Мои обвинения лишь усугубили бы мое положение, сделав меня еще и клеветницей.

Безвыходная ловушка!

Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове.

Я стояла, опустошенная, готовая к тому, что стража сейчас схватит меня и выбросит за ворота. В глазах потемнело от стыда и бессильной ярости.

Опозорена!

Вся моя жизнь, все мечты — рухнули в одно мгновение из-за подлой интриги влиятельного лорда.

И в этот миг всеобщего позора я почувствовала на себе новый взгляд. Тяжелый, изучающий, пронизывающий. Я нашла в себе силы поднять голову.

С высокого трона, сквозь дымку от слез, на меня смотрел сам император.

И его лицо не выражало ни гнева, ни отвращения. Лишь холодное, отстраненное любопытство.

В наступившей тишине его голос прозвучал тихо, но так, что его услышал каждый уголок зала.

— Странно, — произнес он, и его слова повисли в воздухе. — Такой грязный результат… и такой чистый, прекрасный голос…

Он медленно перевел взгляд с почерневшего кристалла на меня.

— Леди Олалия, — он еще раз окинул меня задумчивым изучающим взглядом. — После окончания церемонии вас проводят в мой кабинет. Нам есть что обсудить.

Затем он просто поднялся с трона и удалился через боковую дверь, оставив позади гробовую тишину, в которой оглушительно звенели удары моего смятенного сердца.

Час спустя, дрожа от нервного напряжения, я переступила порог его личного кабинета. Император стоял у огромного окна, спиной ко мне.

— Ваше Величество, — прошептала я, опускаясь в низком поклоне.

Он обернулся. Его золотистые глаза внимательно скользнули по моему лицу.

— Встаньте, леди Олалия, — шевельнул он пальцами. — Формальности здесь излишни. Вы понимаете, в каком положении оказались?

— Да, Ваше Величество, — голос мой дрогнул. — Мое имя опозорено.

— Имя — это лишь пыль, которую можно смахнуть с плеч. Меня интересует нечто иное. Ваш голос. Он понравился моему дракону. Он его успокаивает… В свете сегодняшних событий, участие в отборе для вас закрыто. Но я предлагаю вам иную роль.

Он сделал паузу, давая мне осознать его слова.

— Я предлагаю вам стать моей личной книжницей. Вашей обязанностью будет читать мне вслух по вечерам. Вы получите кров, защиту и положение при дворе. Взамен я требую безупречного послушания и преданности. Что вы скажете, леди?

Сердце заколотилось в груди в отчаянной надежде.

Я ведь уже считала, что мое будущее растоптано.

Да, это не было прощением. Он предлагал мне сделку. Полное подчинение ему, но спасение от позора и нищеты.

Отказаться — значило оскорбить его и обречь свою семью на немилость. Согласиться, значит, каждый вечер стоять перед мужчиной, чья власть была абсолютной, и чье внимание было одновременно лестным и пугающим.

Я встретила его взгляд. В глубине вытянувшихся