Не выйдешь сухой - Лера Титова

Лера Титова

Не выйдешь сухой

Глава 1. Тина

Она нажала на кнопку домофона в 23:47.

Тину никто не впускал целых тридцать секунд — достаточно, чтобы она успела подумать: «А вдруг его нет? Вдруг он сменил адрес? Вдруг он вообще уехал из города?» Но потом динамик ожил.

— Кто? — голос Яна был хриплым, будто он спал или не спал несколько дней.

— Я.

Пауза. Тина слышала его дыхание — тяжёлое, прерывистое. Или ей только казалось.

— Кто — я?

— Тина.

Дверь щёлкнула. Открылась.

Она вошла в подъезд, поднялась на лифте на последний этаж. Дверь в квартиру была уже открыта — он не вышел встречать, просто оставил щель в полсантиметра, как приглашение или как проверку: «Сможешь ли ты войти сама?»

Тина вошла.

Внутри было темно. Только свет из огромных окон — ночной город, миллион огней, холодный и равнодушный. Ян стоял у окна, спиной к ней, в одних чёрных шортах. Светлые волосы взлохмачены, татуировка на правой руке поблёскивала в отражении.

Он не обернулся.

— Зачем пришла? — спросил он.

Голос звучал устало. Не радостно. Не зло. Устало. Как будто она была сотой женщиной, которая пришла к нему ночью, и он уже забыл имя первой.

— Я соскучилась, — сказала Тина.

Она знала, что это звучит фальшиво. Знала, что он не поверит. Но Арно сказал: «Начни с лжи. Правду он всё равно не примет».

Ян медленно повернулся.

В полутьме его лицо выглядело высеченным из камня. Только глаза — серые, почти прозрачные — горели холодом. Он посмотрел на неё с ног до головы. Чёрный топ, чёрные шорты, волосы собраны в мокрый хвост? Нет, волосы сухие. Она пришла сухой.

— Ты не скучала, — сказал он. — Ты забыла меня через неделю после того, как я ушёл.

— Ты ушёл, — повторила Тина. — Не я.

— Потому что ты хотела, чтобы я ушёл. Ты сделала всё, чтобы я сломался первым. И я сломался. Я ушёл. Ты добилась своего. Чего тебе ещё надо?

Тина сделала шаг вперёд. Второй. Теперь между ними было меньше метра. Она чувствовала запах его кожи — гель для душа, что-то горькое, мужское. Он не двигался. Смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ни надежды, ни злобы. Только пустота.

— Я хочу тебя, — сказала она.

— Врёшь.

— Докажи.

Она развернулась и пошла в сторону ванной.

Не обернулась. Не спросила разрешения. Она знала этот дом — каждую комнату, каждую дверь. Она жила здесь три месяца, пока он не вышвырнул её. Или она сама ушла? Теперь уже не вспомнить. Границы стёрлись.

Ванная была огромной — чёрный мрамор, два умывальника, зеркало в пол. Душевая кабина с прозрачными стенами и потолочной лейкой. Тина включила воду, не раздеваясь. Встала под струи, закрыла глаза.

Топ промок мгновенно, прилип к телу. Шорты потяжелели, облепили бёдра. Волосы намокли, потемнели, прилипли к щекам и шее.

Она стояла и ждала.

Он вошёл через минуту. Или через пять. Тина потеряла счёт времени. Услышала, как открылась дверь ванной, потом шаги — босые, медленные. Он встал у стеклянной перегородки, не заходя.

— Раздевайся, — сказал он.

Тина открыла глаза.

— Нет.

— Ты пришла ко мне ночью, встала под мой душ, промокла насквозь — и говоришь «нет»?

— Я не буду раздеваться по команде.

Ян усмехнулся. Это была не усмешка, а звук, которым хищники отмечают границы. Он открыл стеклянную дверь, шагнул внутрь. Вода лилась на него — на плечи, грудь, живот. Он не сопротивлялся. Не отодвинулся. Стоял прямо под струями и смотрел на неё.

Они стояли лицом к лицу. Мокрые. Близко. Так близко, что Тина чувствовала тепло его тела даже сквозь холод воды.

— Ты боишься, — сказал он.

— Да.

— Чего?

— Что ты снова уйдёшь.

Он подошёл ближе. Взял её за подбородок — грубо, сильно, заставляя смотреть в глаза. Вода заливала лица, мешала дышать. Тина не моргала.

— Я не уйду, — сказал Ян. — Потому что я уже ушёл. А ты пришла. Значит, теперь твоя очередь убегать.

— Я не убегу.

— Убежишь. Когда поймёшь, что я не тот, кого ты ищешь.

— А кто ты?

Он наклонился. Его губы коснулись её мокрого виска — не поцелуй, почти укус.

— Я тот, кто не даст тебе уйти сухой.

Он отпустил её, отступил на шаг. Вышел из душа, не вытираясь. Взял полотенце, повесил на плечо.

— Выключай воду, — бросил он. — И иди на кухню. Я сделаю кофе. Поговорим.

— О чём?

— О том, зачем ты на самом деле пришла.

Он вышел из ванной, не оглядываясь.

Тина осталась стоять под струями. Вода всё лилась — горячая, тяжёлая, бесконечная.

Она не выключала её ещё целую минуту.

Потом повернула кран. Встала мокрая, дрожащая, с сердцем, которое колотилось где-то в горле.

Он не тронул её. Даже не попытался.

И это было хуже, чем если бы он взял её прямо здесь, на мокром кафеле.

Потому что теперь она не знала, что будет дальше.

А он знал.

Он всегда знал.

Глава 2. Ян

Он слышал, как вода перестала литься.

Ян стоял у кофемашины, не оборачиваясь. Чёрный мрамор столешницы отражал ночной город — огни за окном казались жидким золотом, разлитым по стеклу. Кофе капал в чашку медленно, слишком медленно. Он специально выбрал самый долгий режим. У неё будет время выйти, промокнуть, замёрзнуть — и подойти к нему.

Шаги босиком по мрамору послышались через минуту.

Тина вышла из ванной. Голая.

Ян не обернулся. Услышал — и не повернулся. Она сделала ещё несколько шагов, остановилась в дверях кухни. Он знал, что она стоит там, мокрая, без одежды, с волосами, прилипшими к шее и груди. Знал, что она дрожит. Знал, что ждёт его реакции.

Он не подал вида.

— Ты не дал мне полотенце, — сказала Тина. Голос звучал ровно, но в нём проскальзывала нотка — обида? Вызов? Он не разобрал.

— Ты не просила, — ответил Ян, всё ещё не оборачиваясь.

— Я не должна просить.

— Должна. В этом доме ты ничего не получаешь без слов.

Кофе накапал. Он выключил машину, взял чашку, повернулся.

Тина стояла перед ним. Совершенно голая. Вода стекала с её тела на чёрный мрамор пола, собираясь в маленькие лужицы. Она не прикрывалась. Не скрещивала руки на груди. Стояла прямо, с высоко поднятой головой, и смотрела ему в глаза. Её кожа блестела в тусклом