Хозяйка питомника фамильяров, или Любой каприз за ваши деньги - Ксения Никонова

Ксения Никонова, Наталья Фирст

Хозяйка питомника фамильяров, или Любой каприз за ваши деньги

Глава 1. Где я попадаю, но не пропадаю

Наученная горьким опытом, я выглянула из-за угла, обозрела окрестности. На подъездной дорожке никто не караулил. Я мысленно возблагодарила всех богов и заторопилась ко входу.

Пронесло. Внутрь удалось проникнуть без приключений, что у меня получалось нечасто. Нравы в нашей глубинке царили простые. Люди были еще проще.

Вот вчера один умник умудрился притащить корову и слезно умолял принять ее прямо тут. Ага, это в нашей-то ветеринарке, где даже с крупными собаками тесно.

Как он вообще додумался привезти ее сюда? А, главное, зачем? Если ближайший частный сектор километрах в сорока. Такие вопросы рождались у меня регулярно. Ответа на них я не знала. Радовало, что корова — не крокодил и не медведь. А то бывали прецеденты...

Вчера мне так и пришлось смотреть бедное животное. Оно за хозяина не в ответе. Буренка в благодарность оставила лепешку на плитах аккурат перед моим окном. Угадайте, кому выпало ее убирать? Во-о-о-от...

Еще и мужик, довольный, что я не отказала в приеме, пообещал всю свою живность отныне возить только ко мне.

Я попыталась отбрыкаться, но он твердо решил, что другие доктора им не подходят.

— Только к вам, Алиса Львовна. Только к вам.

* * *

Поэтому сейчас я проскользнула в дверь, стараясь особо не отсвечивать. Шмыгнула по коридору, пока не начались вопросы. Дошла до заветной двери и только там выдохнула с облегчением.

Перед кабинетом было на удивление немноголюдно. Нырять спозаранку в суету повседневных будней не хотелось.

Зато мечталось налить чашечку вредного кофе, вытащить совершенно не ЗОЖный бутерброд и с чувством глубокого удовлетворения запустить в него зубы. Потом еще и еще. А после, когда один бутерброд закончится, проделать то же самое с его братом-близнецом.

От предвкушения скорого завтрака рот наполнился слюной.

— Видишь, Байрон, — интеллигентного вида дама погладила по холке воспитанного стафа, — пришла наша добрая фея. Сейчас она тебя посмотрит, и мы пойдем домой.

— Доброе утро, Зоя Ивановна, — поздоровалась я с хозяйкой пациента.

— Здравствуйте, Алисочка. Байрон по вам скучал. — Дама вопросительно глянула на пса. — Правда, мой дорогой?

— Гав! — Байрон был солидарен с хозяйкой.

Я потрепала его между между ушей.

— Заходите, — и указала на дверь.

— Мы попозже, Алисочка. Вас там уже ждут. Как отпустите, так мы сразу с Байроном...

Я кивнула, толкнула дверь, удивляясь, кого еще нелегкая принесла в такую рань.

С порога оглядела кабинет, увидела мужскую спину. А потом...

Раздался птичий стрекот. В голове успело мелькнуть: «Неужели сорока?» Нет, правда что ли сорока?

Быстрокрылая тень понеслась мне прямо в лицо, заставляя шарахнуться вбок к стеклянному шкафу.

— Матильда! — мужчина вскочил со стула. — Как тебе не стыдно! Ты зачем доктора пугаешь.

Матильда? Я врезалась плечом в звенящие дверцы.

— Мяу-у-у-у...

Раздалось над головой совсем не по-сорочьи. А это еще что?

Я ошарашенно подняла глаза и увидела свисающую со шкафа синюю кошачью морду. Нервно моргнула. Синюю?! Очуметь, синюю!!!

— Матильда! — хозяин сороки старательно пытался отловить непослушную птицу.

— А-а-а...

Протянула я, указывая пальцем на кота.

— Матильда!

Сорока решила, что ей не хватает веселья, спикировала сверху на кота, прицелилась и тюкнула по затылку крепким клювом.

— Мяв!

Кот дернулся и оправился в полет. Вниз. Прямо на мою голову. Всеми четырьмя лапами с полным комплектом когтей.

Я шарахнулась назад, попала на что-то круглое, скользкое. Ноги оторвались от пола, взмыли выше головы.

Бамс!

Прежде чем тьма раскрыла спасительные объятия, я неожиданно осознала, что у кота кроме яркой-синей шкурки в наличии еще есть алые рожки и яркие перепончатые крылья.

* * *

— Алиса, вы меня слышите?

Мужской голос обволакивал, проникал в самую душу, завораживал. Только почему-то в нем звучало беспокойство.

— Вы меня слышите, Алиса?

Меня попытались трясти. Кто-то шлепнул по щеке. Совсем не больно, нет, просто непонятно зачем. В мозгу одна за другой вспыхивали картинки: корова, Байрон, сорока, кот. Синий такой, с рогами и крыльями. Ага. В отпуск тебе пора, Алисочка. Однозначно. А иначе и не такое приглючится.

— Барон, оставьте уже ее со своими солдафонскими замашками! Прекратите трясти.

Какие занятные глюки. Откуда в моем кабинете второй мужик? Одного помню. Того, что с сорокой. Интересно, который из них барон?

Второй голос не сдавался:

— Что вы к ней применяли?

Вот и мне интересно, что? С чего мне вдруг стали чудиться синие коты с рогами и крыльями?

Первый голос принялся оправдываться:

— Ничего такого. Только Эликсир Правды. Но от него не бывает подобных последствий. Да что я вам объясняю, доктор? Вы не хуже меня знаете.

Эликсир Правды? Я хихикнула, не открывая глаз. Бред. Откуда ему взяться в нашей клинике? Кошечкам и собачкам эликсир правды ни к чему. Они не умеют говорить. А попугаи и без эликсира прекрасно болтают.

Я попыталась пошевелиться и поняла, что по телу разлита мерзкая слабость. Веки были тяжелыми, никак не хотели открываться. Голова — чугунной. Ноги — непослушными. Я сейчас больше всего походила на кусок желе, расплывшийся в чьих-то руках аморфной массой. Интересно, в чьих?

Мужчины были мне незнакомы. Оба. И оба уже заранее не нравились.

— Алиса, вы слышите меня?

— Слы-ы-ышу...

О! Голос прорезался. Только пока слишком слабый и тихий.

— Что вы пытались у нее выпытать, Джастин? — Вновь проявился второй. — Неужели не видели, девица нездорова!

Первый ответил недовольно:

— Ничего особенного. Я вообще только и успел представиться да услышать ее имя! А так хотел узнать, кто взял печать...

— Печать? — я с трудом выдавила из себя это слово. — Зачем мне печать? Она всегда лежит у Эллы.

Первый мужчина странно насторожился. Руки его напряглись.

— У Эллы? — зачем-то переспросил он. — Но она заявила, что печать украли вы.

— Я? — от изумления я даже победила веки и открыла глаза. Жаль, толком ничего не разглядела. Перед взглядом плыло. То тут, то там, мелькали разноцветные пятна. Но возмущение придало мне сил. — Для чего мне брать печать? Я ее даже и не ставлю никуда. Ею пользуются Элла и Макс.

— Максим Брюс? — переспросил первый.

— Да.

Меня попытались посадить. Кто-то всунул в руки стакан. Второй голос приказал:

— Пейте, мадемуазель, это вам поможет.

Я машинально глотнула и тут же едва не подавилась, переварив последние слова. Мадемуазель? Нет, серьезно? Да что происходит? Цирк, ей Богу. Еще по-французски начните говорить.