Пока сердце помнит - Надежда Ковалёва

Пока сердце помнит

От автора

«Пока сердце помнит» - это продолжение цикла «Семья Бомонт».

В первой книге мы познакомились с Бомонтами ближе: с их упрямством, семейными спорами, острыми шутками и тем самым завещанием, которое способно превратить даже любовь в дело почти государственной важности. История Эдварда и Элизабет стала началом большого семейного цикла -истории о людях, которые не всегда умеют говорить о чувствах, но всё равно находят дорогу к счастью.

Во второй книге очередь доходит до Доминика.

Он всегда казался человеком, которому проще встретить шторм в море, чем разобраться в собственном сердце. Когда-то он не услышал признание юной Эмилии Уинтер - точнее, услышал, но не понял его цены. Прошли годы. Эмилия выросла, научилась жить без него и больше не ждёт, что он однажды вернётся и всё исправит.

Но сердце помнит даже то, что гордость давно приказала забыть.

Мне хотелось, чтобы эта книга стала более взрослой и чувственной, чем первая: с ревностью, старыми обидами, опасной близостью, ошибками, которые нельзя исправить одним красивым словом, и любовью, которую нужно заслужить не страстью, а доверием.

Это история о втором шансе - не вернуться в прошлое, а наконец увидеть друг друга настоящими.

Надеюсь, вам будет радостно снова оказаться среди Бомонтов: спорить с ними, смеяться над ними, сердиться на них и, конечно, переживать за их любовь.

С теплом,Надежда КовалёваНаши герои Доминик и Эмилия

Пролог

Беркшир, 24 июня 1808 года

К вечеру над Бомонт-Холлом потемнело. Ветер трепал липы и гнул розы; от сада тянуло сырой землей и близким дождем. Эмилия Уинтер ничего этого почти не замечала. Она стояла у старой каменной беседки, увитой плющом, и пыталась дышать.

Сердце билось так громко, что ей казалось: когда Доминик придет, он все поймет раньше, чем она успеет сказать хоть слово. В феврале ей исполнилось восемнадцать, и эти несколько месяцев казались Эмилии достаточным основанием не позволять никому называть ее ребенком. Она любила его уже столько, сколько себя помнила.

В детстве Доминик казался ей героем: быстрее всех ездил верхом, выше всех лазил по деревьям и никогда не смеялся, когда падала она.

Позже все осложнилось: Доминик вырос, а Эмилия однажды обнаружила, что человек, который прежде просто был частью ее мира, стал его центром. Ей нравилось в нем все: загорелые руки, непослушные темные волосы, синие глаза, темневшие от злости, и его невозможный характер.

Даже то, что он обращался с ней как с ребенком, она до сегодняшнего вечера умудрялась считать трогательным. Но завтра Доминик уезжал -на год, а может быть, на несколько. А Эмилия больше не могла молчать.

На дорожке хрустнул гравий. Она обернулась. Доминик шел к беседке без сюртука, в белой рубашке и темном жилете. Ветер трепал его волосы. В марте ему исполнилось двадцать четыре -на шесть лет больше, чем ей, хотя временами он держался так, будто между ними лежало целое поколение. У Эмилии перехватило дыхание. Он поднялся по двум ступенькам.

-Ну?

-Что?

-Ты сказала, что тебе необходимо поговорить со мной до моего отъезда.

-Да.

Доминик прислонился плечом к колонне.

-Я отказался ради тебя от партии в бильярд.

-Какое самопожертвование.

Он улыбнулся.

-Именно. Поэтому надеюсь, что речь пойдет хотя бы об убийстве.

Эмилия хотела рассмеяться. Не получилось. Доминик заметил.

-Эмми?

Она ненавидела это имя и одновременно любила его, потому что так называл ее только он.

-Ты правда завтра уезжаешь?

-На рассвете.

-И не знаешь, когда вернешься?

-Нет.

Она опустила взгляд на свои руки.

-Тогда я должна сказать сейчас.

Он выпрямился. Она подняла голову.

-Я люблю тебя.

Произнеся эти слова, Эмилия на мгновение почти перестала бояться. Будто весь вечер, все годы тайных взглядов и надежд собрались в одной фразе и наконец вышли на воздух. Она ждала не обещания -только чтобы Доминик увидел ее. По-настоящему увидел.

Ветер шевельнул плющ над беседкой. Где-то далеко прогремел гром. Эмилия слышала сердце -быстрое, оглушительное -и смотрела только на Доминика. Ей казалось, еще мгновение, и он шагнет к ней, поймет все то, чего она сама едва могла выразить словами. Но его губы дрогнули.

Он рассмеялся -негромко, растерянно, и от этого смех оказался еще больнее. Будто она положила ему в ладони самое драгоценное, что у нее было, а он не понял, что держит.

-Господи, Эмми.

Она побледнела.

-Что?

Он все еще улыбался.

-Не говори глупостей.

-Это не глупость.

Доминик наконец понял, что она не шутит. Улыбка медленно исчезла.

-Эмилия…

-Мне восемнадцать. Я знаю, что чувствую.

-Именно. Тебе восемнадцать.

-И?

Он провел ладонью по волосам.

-Ты еще ребенок.

Внутри словно оборвалась тонкая натянутая нить. Эмилия ощутила пустоту под ребрами -ту мгновенную, холодную пустоту, когда надежда еще не успела умереть, но уже поняла, что ей некуда возвращаться.

-Не ребенок.

-Для меня -почти.

Слова были сказаны мягко. От этого стало только хуже. Эмилия смотрела на него и вдруг понимала, насколько глупо, должно быть, выглядела все это время. Все ее взгляды, желание быть рядом, ревность -все это вдруг показалось ей очевидным. Наверняка он все замечал. И все это время лишь снисходительно улыбался.

-Забудь, -сказала она.

-Эмми…

-Не называй меня так.

Он нахмурился.

-Я не хотел тебя обидеть.

-Я знаю.

-Через несколько месяцев ты сама будешь смеяться.

Вот тогда слезы обожгли глаза. Не потому, что он не любил ее -это она, наверное, сумела бы пережить. Хуже было другое: чувство, которое наполняло ее целиком, ради которого она не спала ночами и собирала по памяти каждую его улыбку, в его глазах оказалось детской глупостью. Эмилия могла вынести отказ. Унижение оказалось тяжелее. Она заставила себя улыбнуться.

-Наверное.

Доминик заметно расслабился. Это было последним унижением.

-Вот и хорошо.

Первая тяжелая капля упала на каменный пол беседки. Потом вторая.

-Тебе нужно домой, -сказал он. -Сейчас начнется ливень.

-Да.

Он шагнул