Боярыня Марфа - Арина Теплова

— Был, боярыня. Прости, — он чуть смутился, но в его глазах не было раскаяния. — Вчера тётку одну привёл к тебе в дом. Для того, чтобы за детьми твоими присмотрела.

— Правда? — я опять опешила. Прямо каждую минуту этот суровый наглый опричник открывался для меня с новой стороны. — Как мои дети?

— С ними всё хорошо, они сыты и в тепле. Тётка та хорошая, проверенная, в моем доме долго служила. Только вот малая твоя, Наташа же звать ее? Постоянно плачет и о тебе спрашивает. Любит больно тебя, боярыня.

Я даже от изумления рот едва не открыла. Он что, не только спас меня от казни и пыток, а ещё и за детьми моими приглядел? Так он не совсем злодей, или же опять преследовал какие-то свои тайные желания?

— Отчего ты так добр ко мне вдруг стал? — подозрительно спросила я. — Зачем помогаешь? Я же сказала, что никаких ласк тебе не будет.

— Да хватит уже повторять о том. Понял я.

— Ну и молодец, что понял, — насупилась я, вздохнув.

Он всё равно был какой-то странный. Его поведение было непонятно. Отчего-то мне думалось, что он влюблён в Марфу, то есть в меня. Оттого и хотел воспользоваться её тяжёлым положением и принудить к близости. А потом всё равно помог, даже несмотря на отказ. Человек, которому Марфа была бы безразлична, так бы не поступил.

— Как мой фонарь помог? Не так страшно было?

И тут я сообразила, что он имел в виду.

— Так ты его намеренно оставил?

— Угу. Всё же с ним в темнице веселее, разве не так? — спросил он и вдруг чуть улыбнулся.

Лицо его преобразилось и стало даже приятным.

Глава 11

Замечание про оставленный фонарь немного разрядило напряженную обстановку.

— Ты прав, с ним не так страшно было, — кивнула я.

Захотелось улыбнуться ему в ответ, но я сдержалась. Не стоило обнадеживать этого опричника улыбками. Еще подумает, что я растрогалась и готова на его «ласки». Лучше вести себя с ним сдержанно. А то потом точно хлопот не оберешься.

— Вижу, убрус мой надела, а волосник не по нраву пришелся? — пытливо спросил Кирилл.

Я поняла, что он про сеточку-шапочку. Но я совсем не знала, как этот волосник и куда надевать: поверх или вниз платка - убруса. Я в этом времени все же не жила. Потому решила ответить так, чтобы не обидеть его.

— Понравился, только я его в темнице оставила с корзиной. Поспешила за боярином, да и забыла про них.

— Ладно, чего уж там. Понятное дело, поспешила. В застенке не радостно сидеть.

— Да, — согласилась я.

— Ничего. Я тебе другой потом подарю, — заявил Черкасов властно, как будто имел какое-то право мне подарки дарить. Вообще-то я была замужем. — Если захочешь, боярыня.

Верное уточнение. Если захочу.

Я понимала, что подарки от другого мужчины могут быть истолкованы превратно. Так и быть, в тюрьме я взяла у него еду и платок, там мне терять уже было нечего. А вот сейчас, наверное, не стоило принимать никакие подарки.

— Благодарю, Кирилл Юрьевич, но думаю, не надо больше даров. Что люди скажут? Даришь чужой жене подарки.

— Так ты не объявляй всем, что от меня.

— Нет. Всё равно не надо. Ты уже итак сильно помог мне. Я благодарна за это, — добавила я как можно строже и без эмоций.

Моя фраза вызвала у Черкасова непонятную реакцию. Он прищурился, а его правая ладонь сжалась в кулак.

— Так говори прямо, боярыня. Оставь меня в покое, Кирилл Черкасов. Так думаешь, да? — с вызовом спросил он.

Я промолчала. Надо же! Всё он верно понял.

Хотя я действительно хотела, чтобы он отстал от меня, но открыто говорить это не стала. Ещё рассердится. А сердить такого, как он, было опасно.

— Только кто о тебе позаботится, Марфа, если не я? Муж твой в бегах, слуг нет, родни у тебя тоже, как я понимаю.

У меня не было родственников? Что ни отца, ни матери, ни братьев? Точнее, у Марфы.

Это очень плохо. Даже пойти за советом не к кому, не поговорить обо всём.

Но помощь этого опричника меня тоже напрягала. Чувствовала, что после он просто так от меня не отстанет.

Немного смутившись от всех этих «доброт», что исходили от Кирилла, я замолчала. Не понимала, отчего его поведение так изменилось со вчерашнего дня, когда он предлагал мне стать его любовницей. Или одумался и понял, что я не буду играть по его правилам, или же притворялся сейчас, преследуя какие-то свои цели?

Люди этого времени были мне немного непонятны. Точнее, удивляло их противоречивое поведение: то говорили о грехах и Боге, и тут же могли невиновного казнить. Да и тот боярин в тюрьме так злобно заявил, что я преступница, хотя я была всего лишь несчастной женой, попавшей в передрягу из-за предательства мужа. Ведь явно я не могла участвовать в каких-то там заговорах или уж перечить мужу, чтобы остановить его от измены царю. Тогда женщин держали взаперти в теремах, в чёрном теле даже боярынь. Они и пискнуть не смели, не то что какие-то заговоры учинять, это ведь и так ясно.

Да и то видение, когда Адашев ударил меня и безжалостно тянул за косу, тоже доказывало то, что нраву он был крутого. Вряд ли бы я смогла остановить его, даже если бы знала, что он задумал полякам продаться.

Больше с Кириллом я решила не говорить. Надеялась на то, что он довезёт меня до дома и оставит в покое. За помощь я поблагодарила его, а большего между нами быть ничего не могло.

Однако мой попутчик-спаситель явно не собирался отставать.

— Бумагу я тебе выправлю, что дом твоего мужа и поместье с парой деревень тебе в распоряжение отойдёт, — заявил он в какой-то момент. — Во владение, как жены Адашева. Челобитная покамест у царя лежит.

Я опять посмотрела на него.

— Да? А разве после смерти мужа жена всё наследует не просто так? — спросила я его.

Черкасов напряженно уставился на меня и тихо спросил:

— Адашев умер? Ты это точно знаешь?

Я тут же поджала губы, поняла, что ляпнула не то. Сейчас