Любовь наглеца - Тина Дорофеева

Так тихо, что Даше пришлось слегка подвинуться ко мне. Я с трудом сдерживался. Хотелось дёрнуть эту девочку к себе. Посадить на колени. Но я понимал, что это уже был перебор.

— Ничего не сделаю, — она проговорила это шёпотом, и её дыхание коснулось моего лица. — Ты же сильнее меня, Рома.

Моё имя, сказанное её голосом, звучало по-особенному.

— Поэтому соглашайся на моё предложение.

Даша покачала головой. Её глаза блеснули, но я пока не мог понять от страха или от предвкушения.

— Давай, Даша, я тебя не обижу, и не сделаю ничего того, что ты сама не захочешь.

Я старался говорить это спокойно. Дашка замерла. Прищурила свои колдовские глазки, а потом её губы медленно растянулись в улыбке от которой у меня по спине пробежали мурашки.

Я уже начинал сомневаться, кто тут главный. Даша вопросительно выгнула бровь и забавно склонила голову набок.

— Почему я?

Её глаза смеялись. А мне нравилось смотреть на эту девушку.

— Потому что ты не входишь в число моих фанаток, — я усмехнулся.

— А может я просто хорошо шифруюсь, Громов. Откуда ты знаешь?

Было видно, что она шутила. Даша точно не была моей фанаткой. Возможно, в школе она ко мне что-то испытывала, но я сам всё разрушил.

— А это так? — я подмигнул ей.

В ответ Дашины щёки мило покраснели. И я снова словил себя на мысли, что мне нравилось за ней наблюдать.

Она хотела казаться максимально равнодушной и незаинтересованной, но иногда не могла сдерживать настоящих реакций. И становилось понятно — ей не всё равно, что я находился рядом. Она слушала каждую мою реплику очень внимательно.

— Ну так и что скажешь?

Даша прищурилась. А я перестал дышать в ожидании её решения.

— А без отношений липовых никак? Не поможешь девочке в беде? — она забавно похлопала длинными ресницами.

Казалось, что я готов пойти на всё. На всё, что попросит эта девушка.

— Настолько я тебе неприятен, Даш?

Глава 8

И зачем я постоянно возвращалась мыслями к тому нелепому разговору с Ромой?

Ясно ведь было, что он надо мной издевался. Прямо как в школе. Не хотела даже думать о том, что было бы, если бы я согласилась на предложение Громова.

Что было бы дальше? Он бы рассмеялся и сказал, что это такая шутка?

Я тряхнула головой и посмотрела перед собой. Снова стояла перед кабинетом преподавателя, который меня завалил несколько дней назад.

Но именно после его зачёта становилось ясно, потянули ли я тут учёбу, или мне можно уже паковать свои манатки и сваливать.

Я даже не думала, что будет так сложно. Что придётся постоянно недосыпать, чтобы догнать группу. Но все эти усилия ради хорошего образования стипендии. Но всё равно до поступления сюда, я была намного увереннее.

Сейчас вера в себя немного ослабла, и что с этим стоило делать, пока не знала. Мне хотелось плюнуть на всё, забить и вернуться в родной город. Под крыло мамы и родных. Устроилась бы в местный магазин или, на крайний случай, на завод. Не парилась бы по поводу несданных зачётов, недосыпов.

Но мне хотелось…

Хотелось самой себе доказать, что я могу. До сих пор помню, как подруга в родном городе посмеялась надо мной, когда я поделилась с ней новостью, что я уезжаю в другой универ.

— Ковалева, вы долго тут будете стоять, дверь мою сверлить взглядом? — раздался недовольный голос у меня за спиной.

Я вздрогнула от неожиданности. Обернулась. Передо мной стоял преподаватель и осматривал меня странным взглядом. От этого взгляда по всему телу пробежала лёгкая дрожь.

— Сдавать будешь?

Я от растерянности смогла только кивнуть. Препод прошёл мимо, открыл дверь и пропустил меня вперёд.

Неуверенно протиснулась мимо него. Постаралась при этом не задеть мужчину.

В универе было слишком тихо, и эта тишина почему-то неожиданно напугала меня.

— Присаживайся.

Преподаватель почему-то перешёл на “ты” и снова я ощутила тревогу внутри. Не нравилось мне его настроение. Мужчина прошёл в помещение и скинул с себя пиджак, пронзил меня ещё одним нечитаемым взглядом под которым я не удержалась от того, чтобы не поёрзать на стуле.

Константин Маркович уселся на стол недалеко от меня. Я прижала к груди рюкзак, как будто он мог стать моим щитом от гляделок преподавателя.

— Ну и что мы будем с тобой делать, Ковалева?

Я в ответ на его вопрос слегка нахмурилась. А у нас что, было много вариантов?

— Сдавать. Я готовилась.

Препод недобро усмехнулся.

— Как и в тот раз?

Меня слегка задела его реплика. Потому что в тот раз я тоже убила много времени на то, чтобы подготовиться к зачёту. Это Константин Маркович решил меня завалить.

Не факт, конечно, что в этот раз всё это закончится как-то иначе. Но попытаться стоило.

— В тот раз я тоже готовилась, — пробубнила я себе под нос, осматривая свои руки.

— Что вы сказали? — голос преподавателя стал строже.

Я в ответ мотнула головой, давая понять, что не собираюсь ничего повторять. Константин Маркович выложил передо мной несколько билетов.

— Ну давай посмотрим, как ты готовилась, Ковалева. Тяни.

Я старалась выдохнуть. Чтобы руки не тряслись, когда я тянулась к листочку, но пальцы всё равно подрагивали, а внутри все замирало от страха, что и в этот раз я не смогу.

Подняла билет на уровень глаз и зачитала вслух первый вопрос, выдыхая от облегчения. Потому что эту тему я знала в совершенстве.

Начала отвечать, но спустя полминуты преподаватель меня перебил и стал задавать вопросы не по теме. Первые несколько вопросов я смогла вывезти, а вот после третьего мозги свернулись в трубочку и я растерялась.

На лице преподавателя был написан триумф, который он даже не пытался скрыть. И это стало последней каплей. Мне снова хотелось разреветься, только я чётко отдавала себе отчёт в том, что мои слёзы мне не помогли бы.

А вот углубить моё шаткое положение могли очень запросто.

— А говоришь, что готовилось, — зло проговорил препод. — Долго ты ещё будешь моё время тратить? Смирись уже, что твоё серое вещество не способного воспринимать материал по моей дисциплине.

После этих слов я перестала отдавать себе отчёт в том, что я творю. Вскочила на ноги, скинув с колен рюкзак. Уставилась на преподавателя со всей своей злостью.

Константина Марковича, казалось, мои эмоции совсем не трогали. Он лениво осмотрел меня, как будто я пыль под его потёртыми туфлями.

— Что вам от меня