Бывшие. Лед прошлого между нами - Катя Озерова

Бегать от такого, как Басов, бессмысленно, у него множество связей, адвокаты.

— Пойдешь к мамочке? — протягиваю руки к Стеше. Она тут же бросает кукол, с которыми играла на детском коврике в углу, и бежит ко мне. Усаживаю дочку к себе на колени и крепко обнимаю. Целую пышные светлые волосики.

Она моя дочь, мое солнышко. Ее покой важнее мне всего на свете. Так что да, я поговорю с Илаем. И не буду впадать в отчаяние. Если он попробует на меня давить — пойду в суд! Я буду защищать себя и ребенка от него. Не знаю, что там взыграло у нашего знаменитого хоккеиста, может, обида за то, что он не в курсе был.

Ну так это его проблемы. Он уехал! Сменил номер телефона!

Это не моя вина, что я не смогла достучаться до него три года назад. Он вырос в семье, где позволительно равнодушно обращаться с собственной кровиночкой и не желать общения с ней. Все все знали, вот пусть со своими близкими и разбирается. Это же они берегли его покой от охотницы за деньгами, которая в подоле принесла. Господи, как вспомню — что только его мать про меня не несла! И что я специально забеременела, и что хочу высосать из него все деньги, дрянь такая, пиявка. А как она радовалась, когда Илай неожиданно женился, с каким триумфом мне в глаза смотрела. Ведь не с обычной девушкой в ЗАГС пошел, а с всемирно известной личностью, топ-моделью.

Где я, а где она…

Глава 10

*Илай*

Сижу в машине у дома Алены. Мне плохо так, что дышать не могу. Какого черта все решили за меня? Как окружающие меня люди допустили мысль, что мой собственный ребенок может мне оказаться не нужен? Причем близкие люди, которые знали меня всю жизнь? Которые меня растили. Зачем? Твою мать, зачем?!

Вкус предательства горчит на языке.

Завожу машину и еду к родительскому дому. Уже начинает темнеть, в кухонном окне горит свет. Мама готовит. А в окне гостиной лишь отблески — отец смотрит телевизор. Все как всегда.

Я помню заботу и любовь, которыми было пропитано мое детство. Мама казалась очень опекающей, даже слишком. Она не позволяла нам с братом ничего делать по дому. Только отмахивалась, что раз она сидит дома, то быт исключительно ее забота. Мама готовила, убирала, возила нас с братом по секциям, заботилась об отце. Таких, как она, называют хранительницами семейного очага. Я всегда искренне гордился, что у меня такая мама.

В противовес ее мягкости и заботе был тяжелый характер отца. Дисциплина как в армии, постоянные тренировки. Но было и много по-настоящему хороших моментов: походы в горы, рыбалка, а еще как мы постоянно ремонтировали вместе с папой его «Ниву».

Именно поэтому сейчас так тяжело. Я искренне считал, что родители мой тыл. Моя поддержка и опора.

Нажимаю на звонок, жду пока мама откроет дверь. Это будет она, потому что отец слишком устал на работе, чтобы встать из любимого кресла.

— Привет, Илай, — мама открывает дверь с улыбкой, — проходи. Мы тебя уже не ждали. Отец сказал, ты останешься в гостинице. Раздевайся, ужин как раз готов.

— Я ненадолго, — засовываю руки в карманы куртки. Взгляд скользит по привычной с детства обстановке. Огромная гостиная с бежевыми стенами, картины с изображением умиротворяющих скандинавских пейзажей, телевизор, мягкая мебель из коричневой кожи. На подлокотнике углового дивана белым перманентным маркером выведены мои инициалы и брата. В восемь лет я решил, что они должны там быть. На память.

— Ты чего не раздеваешься? — отец отрывается от телевизора, поднимает на лоб очки.

— Потому что не собираюсь оставаться, — прикрываю глаза. — Вы вообще собирались мне сказать, что у меня есть дочь?

Мама сдавленно вскрикивает и прикрывает рот ладонью. Как и в любой спорной ситуации, смотрит на отца.

— Узнал, — отец недовольно хлопает ладонями по подлокотникам кресла, — и что собираешься с этим делать?

— Признать Стешу! — отвечаю резко. — Я бы сделал это еще три года назад, и в свидетельстве о рождении моей дочери не стоял бы прочерк

— Сбавь тон, — отец поднимается из кресла. Складывает руки на груди, будто он тут гребаный хозяин положения, — зачем эти бабские истерики, Илай? Девочка сдурила, родила. Мы предлагали ей деньги и отличного врача. Отказалась? Значит, это ее проблема. Не твоя.

— Моя дочь не проблема, — качаю головой.

— Это когда ты успел воспылать к ней такой любовью, сын?

— Как только увидел, — провожу ладонями по лицу. Волосы дыбом становятся от всего, что за моей спиной происходило.

Они давали Алене деньги на аборт. Деньги, чтобы убить собственную внучку.

— Да что с вами не так? — хриплю я. — Она же совсем кроха. Вы ее видели? Смешная, милая.

— А может, и не твоя, —мама фыркает, — ты тест для начала сделай. Если она тебе дала, то мало ли кому еще. Хорошие девушки до брака в постель с мужчинами не ложатся. Она… уже просила у тебя денег на ребенка? Она же за этим тебе рассказала?

— Алена мне ничего не рассказала! И она не требует денег! Она требует, чтобы я оставил ее и дочь в покое.

— Ну и правильно, — мама облегченно выдыхает.

— Нет, неправильно! Правильно это взять ответственность за своего ребенка на себя. Алена живет в какой-то дыре! Она в декрете на копеечном пособии. Я вообще не понимаю, моя дочь нормально питается или нет?

— Это Аленины проблемы, — отец отмахивается.

— То есть дочь Тимура вы любите, а мою нет? Чем она хуже?

— Не передергивай сын! Кира жена Тимуру, у них нормальный брак. А Алена специально залетела, чтобы деньги из тебя тянуть. Мы ее заткнули, и пока она сидит тихо. Вот пусть и сидит! Нам в семье такая как она не нужна! — Отец повышает голос.

— Бесполезно! — развожу руками.

— Она не первая и не последняя, еще одна в Москве нос свой высовывала, ты же ее заткнул!

— Так она не от меня была беременна!

От старой истории меня до сих пор колотит. Та дура уборщицей работала, она использованный презерватив после вечеринки нашла в моей с Агатой спальне. И решила, что сможет себя обеспечить до конца жизни вот таким способом. Одного не рассчитала, мы с женой были в очередной ссоре. Кто там успел зажечь в спальне после нас, я не знаю и знать не хочу. Это уже проблемы действительно не мои. Пусть ищет, всех