Навязанная жена Императора драконов - Елена Байм

и не зареветь. — За все это время ты даже не появилась! Не объяснила! Просто исчезла, как будто меня никогда не существовало! Как будто я тебе была не нужна! А может так и есть? — я прищурилась.

Губы матери дрогнули, но она не отступила.

— Если бы я оставила тебя… если бы ты была рядом… ты бы поги… — но я не дослушала, перебила ее.

Заглянула в ее глаза, и с трудом сдерживая оставшиеся крохи самоконтроля, спросила:

— Ответь мне только на один вопрос — ты меня сама отдала? Сама отнесла, своими руками на порог приюта или меня украли, силой забрали?

Женщина тяжело вздохнула, впервые опустила глаза вниз.

— Сама… Отнесла… но не в приют, а твоему отцу.

— Что⁈

Я посмотрела в ее глаза… Нет, она не лгала. Тогда, получается, лгал отец?

— Ааааааххх! — я судорожно пыталась втянуть в себя воздух. Мать дернулась, но я выставила руку вперед, давая понять, что я не готова к контакту.

— Все, что я делала… было ради тебя.

И тут я услышала голос за спиной голос отца.

— Камилла, я все объясню! — и вот после этих слов выдержка моя кончилась. Осталась только боль. Рваная, кусачая, острая. Как будто кто‑то вонзил нож в самое сердце Я повернулась к ним обоим:

— Не подходите ко мне…

А затем посмотрела на мать:

— Я… я пока не готова тебя понять, — прошептала я, чувствуя, как горячие слезы обжигают щеки. — Мне больно. Очень больно. Я хочу побыть одной… осознать…

И в этот момент я ощутила знакомое тепло где‑то в глубине, это проснулась моя драконица. Ее голос прозвучал мягко, но требовательно:

«Тебе нельзя нервничать, иначе пропадет молоко. Отпусти контроль. Позволь мне вырваться на свободу. Я приму всю твою боль на себя…».

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Драконица внутри меня продолжала: «Доверься мне. Я защищу тебя ото всех. Ты же знаешь это, чувствуешь. Умоляю, доверься. В одиночку от этой боли сгоришь, а у нас дочь…».

Глубоко вдохнув, я позволила себе расслабиться и довериться зверю.

Тепло разлилось по телу, кожу закололо, перед глазами все поплыло. Звуки стихли. А затем все вернулось с удвоенной силой. Когда я открыла глаза, то увидела, что мои руки покрылись мерцающей чешуей. От восторга из горла вырвался тихий рык.

Мать отступила на шаг, широко раскрыв глаза. Но не от страха, в ее взгляде явно читалось изумление и… гордость?

— Ты… ты… сапфировая драконица! — с трепетом прошептала она.

Я не ответила. Вместо этого расправила плечи, позволяя крыльям раскрыться у себя за спиной. Теперь я чувствовала себя сильнее. Спокойнее.

Драконица взяла верх, я оттолкнулась лапами от земли. И дальше меня захлестнули уже другие эмоции, вытесняя из моего сердца боль и тоску.

128. Полет

Я посмотрела на свои руки, вернее, уже не руки, а могучие лапы с острыми, как кинжал, ногтями. Попыталась сделать шаг — земля дрогнула подо мной. Мое тело изменилось, стало огромным и мощным.

Подняв голову, я расправила крылья, взмахнула раз, второй, толкнулась лапами, оторвалась от земли.

Я летела! Навстречу ветру! Летела!

Это был не просто полет в воздухе, нет. Это была свобода! Я ныряла в потоки ветра, кружила над городом, то опускалась, то поднималась.

Эйфория! Мне хотелось кричать! Все эмоции, все переживания отошли на второй план, хотелось просто лететь и наслаждаться полетом.

К тому же мир стал ярче, насыщеннее. Я видела мельчайшие детали, такие как искрящаяся роса на листке, испуганного зверя, притаившегося в траве… А еще я слышали шорохи!

И вдруг драконица с ликованием в голосе прошептала:

— Смотри!

Я или она, в общем, не важно, мы раскрыли пасть и из нее вырвалось яркое пламя. Огонь! Я умею плеваться огнем! Ну, все, держись Адриан, у меня теперь не забалуешь! Кстати, я теперь могу сама готовить шашлык…

Неожиданно драконица замялась:

— Помнишь, я говорила, хочу попросить еще раз. Позволь мне, остаться наедине с Адрианом.

Я тяжело задышала.

— Обещаю, он ничего не поймет. Я буду контролировать твое тело и память. Ты ничего не будешь чувствовать, даже не вспомнишь о том. Один раз. Всего один раз. Пойми, он — мой дракон. Для меня это важно.

— Я подумаю… — я не была готова сейчас дать ответ. Слишком много всего на меня навалилось за этот день, мне надо подумать.

Драконица оказалась сообразительной, больше не стала ко мне приставать. Но, признаюсь, я уже не была столь категоричной, как раньше. В облике зверя я сильнее почувствовала нашу связь. И мне стало казаться, что драконица — это вовсе не отдельное существо, а — я, мой внутренний стержень, который столько лет мне помогал не сдаваться, всегда выручал.

Мы сделали еще один круг, наслаждаясь каждым мгновением. Внизу расстилалась столица, ставшая маленькой, и я парила над ней. Воплощение красоты и силы…

И тут мой зверь заговорщицки произнес:

— Хочешь выплеснуть боль? Так, чтобы по-быстрому отпустило?

— Конечно, хочу, чего спрашиваешь!

— Тогда открой рот и прокричись.

— Что? — я не думала, но драконица меня удивила. Серьезно?

Прокричаться? Она что, в психологи подалась?

Но неожиданно стало самой интересно. Я вдохнула воздух, открыла пасть и… закричала. Вернее, проревела. Мой голос, наверное, услышал каждый житель столицы, стало неловко, но тут же прошло. Потому что я почувствовала, что меня, действительно, отпускает.

Подумаешь, императрица имеет право на слабости. И это — моя.

Понимая, что пора возвращаться домой, мы стали спускаться. Вот уже показался дворец, и паника охватила меня. Я ведь даже не заметила, как обернулась зверем. А как мне теперь вернуть обратный облик? Вдруг не получится, и что делать тогда?

— Не переживай, все будет хорошо, я сама за тебя сделаю. Ой…

И это звериное «ой» мне совсем не понравилось.

— Давай, говори, что хотела сказать!

Драконица растерялась, замялась и нехотя произнесла:

— После оборота обратно ты окажешься голой…

— Чего⁈ — от этой новости я пришла в шок. Так, величественная, гордая посадка на дворцовой площади отменяется.

— Скажи, а ты сможешь опуститься вон на тот балкон?

Драконица замолчала, видимо, анализировала, и прошептала:

— Я -то попробую, но если балкон обвалится, ремонт за твой счет.

Я рассмеялась.

— Главное, не угробь меня.

— Я постараюсь…

Драконица опускалась плавно, словно пытаясь все просчитать, вот я уже чувствовала под