Пари на брак - Оливия Хейл

— Думаю, ты знал первым.

— М-хм. Но я был убежден, что не заслуживаю тебя, — он еще раз касается губами моих. Это стало частью нашего общения, порой. Переплетение прикосновений и слов. — Я знаю, что ты скажешь.

Потому что я говорила это уже столько раз.

Что заслуживает. Что случившееся в детстве не было его виной. Что ему позволено иметь счастье и добро в жизни, и ему не нужно это заслуживать.

— Да, — говорю я. — Я говорила это так часто, что ты знаешь наизусть. Ты тоже в это веришь?

— В некоторые дни, — говорит он и снова целует меня. На этот раз дольше, знакомо и тепло, как солнечный свет. — Я люблю тебя.

Мои руки скользят вокруг его шеи.

— Все языки, — требую я.

Он поднимается, держа меня на руках. Я смеюсь и цепляюсь за него крепче.

— Je t'aime tellement, — говорит он и направляется к дому. — Думаешь, Джун можно оставить одну ненадолго?

— Да, — говорю я. Сад полностью огорожен. — Но давай останемся на первом этаже. Диван.

— Диван, — соглашается он и проходит через французские двери. Целует мой висок и щеки. Мне тепло. От него, от солнца, от осознания, что впереди у нас дни без работы, только отдых. Теннис, плавание, любовь.

— Ti amo da morire, — продолжает он. — Ich liebe dich… Я люблю тебя.

ГРУППОВОЙ ЧАТ

Раф: Джеймс, почему я читаю, что реставрация твоего поместья отложена?

Вест: Блин, опять бюрократия тормозит? Ненавижу эти проволочки.

Джеймс: Да. Они прислали представителя жить здесь и контролировать все, чтобы я делал «по правилам». Некомпетентная организация.

Алекс: Жить с тобой? Кто это?

Вест: Только что нашел статью на сайте министерства. Неужели та самая Флоренс… может быть?

Раф: Черт. Флоренс из твоего детства?

Джеймс: Да, это она.

Алекс: Похоже на ад.

Вест: Серьезно? Каковы, черт возьми, шансы. Ты в порядке?

Джеймс: А почему бы и нет?

Алекс: Потому что а) ты ненавидишь любые помехи, б) ты не пускаешь никого в свой дом, когда рядом ребенок, и в) Флоренс всегда умела тебя вывести из себя.

Джеймс: Нет, не умела. К тому же, это было много лет назад. Все будет в порядке, если только я смогу заставить ее подписать эти чертовы документы на реставрацию. И чтобы она держалась подальше от меня.

Раф: Просто говорю. Совместная жизнь с женщиной, которая, как тебе кажется, тебе не нравится, сработала для меня хорошо.

Джеймс: Я не стану удостаивать это ответом.

Алекс: Держи нас в курсе насчет нее.

Джеймс: Не буду.

БОНУСНЫЙ ЭПИЛОГ

Раф

Восемь месяцев после свадьбы…

— Нет, — раздается из коридора голос Пейдж. — Нет, нет, нет. Не ешь их. Эти туфли очень дорогие. Он этого не одобрит.

Я отрываюсь от стола на кухне.

— Ты обещала, что с ней будет очень легко, — говорю я.

— Ни один щенок не бывает легким!

— Не это ты говорила раньше.

Пейдж что-то бормочет в другой комнате, а затем появляется в дверях, держа на руках собаку с висячими ушами. Джун смотрит на меня широкой щенячьей ухмылкой, высунув язык и с виноватым взглядом.

Словно спрашивает, можно ли ей все-таки продолжить жевать.

— Хорошо, что она милая. Хотя и разрушитель, но очень милый разрушитель, — она покрывает поцелуями мягкую голову щенка, а Джун смотрит на нее снизу вверх, виляя хвостом.

Пейдж, конечно же, совершенно ошарашила меня ее появлением. Как она любит делать. Мы были в Глостере, на фабрике «Mather & Wilde», проводили время в Штатах… и она вернулась в номер отеля с сияющей улыбкой.

«У меня есть идея…»

В тот день она зашла в приют по прихоти и уже оформила документы. И я не смог отказать. Потому что я никогда не могу ей отказать.

Сколько бы она ни любила поддразнивать меня этим, а я ни притворялся бы раздраженным, я не хочу отказывать ей ни в чем, чего она желает.

И эта малышка, черт возьми, мила. Признаю это.

Мила и очень хорошо поддается дрессировке. Она обожает ломтики ветчины, которые мы держим в холодильнике.

— Я знаю кое-что о милых разрушителях, — говорю я.

Пейдж закатывает глаза, но улыбается.

— Я была осознанным разрушителем. А Джун просто не может удержаться.

— Я выберу это проигнорировать.

Она протягивает мне Джун.

— Можешь подержать ее немного? Мне нужно проверить еду.

Я принимаю вертящегося, счастливого маленького разрушителя. Она не хочет сидеть смирно у меня на коленях. Она хочет лизнуть мне лицо.

— Думаю… нет, спасибо, — говорю я Джун и провожу рукой по ее мягкой спинке. — Кажется, оно могло подгореть.

— Что? — Пейдж поднимает крышку, чтобы посмотреть на тушеное мясо, которое готовит. Ее последнее желание, одно из многих, что она начинает и иногда забрасывает — научиться готовить. Обычно большую часть нашей еды готовлю я, в те дни, когда мы не заказываем доставку и у нас нет повара. Но Пейдж хочет стать лучше. — Черт! Думаешь, это еще съедобно?

— Возможно. Если добавить немного… нет, Джун. Сидеть. Сидеть. Вот так. Ты же такая хорошая девочка, правда?

— Со мной ты уже так не разговариваешь.

Я поднимаю глаза, не прекращая гладить мягкую шерсть. Пейдж стоит, уперев руки в бока.

— Говорю. Я говорил тебе, какая ты была прекрасная, в среду, когда ты прокралась в мой кабинет и сделала мне минет.

По ее щекам разливается румянец.

— Да, что-то такое было. Ты еще опоздал на встречу.

— Так и было, — соглашаюсь я с ухмылкой. — Но если ты хочешь, чтобы я хвалил тебя больше, дорогая, я всегда к твоим услугам.

Она склоняет голову.

— Мне это нравится.

— Тогда я буду делать это чаще.

— И думаю, нам придется заказать еду. Опять.

— Все в порядке, дорогая. Не каждая попытка может быть успешной, — говорю я. Она поджала губы с видом задумчивого поражения. Пейдж ненавидит проигрывать в чем бы то ни было, и ее решимость чертовски впечатляет.

— Возможно, наличие рецепта помогло бы, — признает она.

Я пытаюсь не рассмеяться.

— Да. Возможно.

— В следующий раз, — говорит она и выключает плиту. Она прислоняется к стойке, смотрит на меня и Джун. Щенок снова начинает вертеться, решив, что лизать мою шею — это, по-видимому, честная игра. — Я думала, что щенок — это проще. У моих родителей все было так легко, — Пейдж качает головой с улыбкой. — Представь, если бы у нас был ребенок! Фух.

Моя рука замирает на мягкой шерсти щенка. Джун поворачивается, толкая меня