Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева

Лгать нет смысла…

— Выходит, вы не заключили брачный союз по вашей вере с достопочтенным Жарибом Эль Гарманом?

— Нет, не заключили. Да и зачем? Ведь в вашем государстве он бы считался недействительным. Поэтому я предложила Эль Гарману произвести его по вере и канонам Пустынного государства.

Кажется, от моих слов в серо-голубых глазах принца мелькает удовлетворение, но он быстро отводит взгляд в сторону и указывает рукой на стол.

— Угощайся, красавица. Отведай сочного персика, сладость и кислинку белого винограда, выращенного в виноградных долинах Ривского государства.

Я не отказываюсь. Подхватив горсть винограда, отправляю одну ягоду в рот, обдумывая, как изменилось поведение Нарима после того, как он узнал о моем происхождении.

«Ну да, не принцессы мы, и даже к сиятельным леди нас не отнести. Чего хотела от меня феникс, поместив в тело этой девушки? Может, чтобы принц влюбился в меня? Влюбится принц или нет, не знаю. Но вот мне кажется, что я уже запала на такого красавца. И дело не только во внешности. Меня ошеломляет его харизма и притягательная сила».

Разгулявшийся аппетит заглушаю чашечкой ароматного чая со сладкой булочкой. Наедаться не хочу, да и Нарим не советует. Подхватив наливное яблоко, кручу его в руках и любуюсь раскидистым цветущим деревом, растущим напротив нас. Ветки его просто усыпаны большими алыми шарами.

— Что это за дерево?

— Азайлах.

— Азайлах… Очень красиво.

По какой-то неведанной причине именно в этот самый момент, пока я разглядываю это дерево, во мне разгорается желание изучить мир Эйхарон.

— Скажите, достопочтенный Дархим Галь Нарим…

Принц весело смеется. Отсмеявшись, с блеском в глазах смотрит на меня.

— Виттория, достопочтенным я буду лет через сто.

Чувствую, что помимо щек, словно два факела, загораются кончики моих ушей.

— Простите, ваше высочество, я мало знаю о вашей культуре — лишь со слов Жариба.

При упоминании имени моего несостоявшегося мужа настроение принца быстро меняется, да и на меня вновь наваливается усталость. Уходить не хочется. Положив голову на мягкий валик, закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь утром, счастливо улыбаюсь, увидев полог балдахина своего ложа.

«Это что, меня опять на руках носили?»

Хихикнув, откидываю тончайшую ткань и встаю с кровати. В комнату, как по взмаху волшебной палочки, входят служанки. Низко кланяясь, приступают к своим обязанностям. Все это очень непривычно, не знаю даже, что в таком случае делать, как себя вести? Не мой мир — и не мне менять его устои. После ванны и выбора наряда завтракаю в одиночестве, от скуки не зная, куда себя деть. От каждого стука за дверью дыхание замирает в ожидании.

Нарим приходит лишь к вечеру. Как ни стараюсь, не могу удержать уголки своих губ, рвущиеся вверх при виде его.

Окинув меня восторженным взглядом, Нарим предлагает прогуляться к беседке. Посидеть за вечерней трапезой среди благоухающих цветов и деревьев Азайлахов.

Возражать глупо, и мы отправляемся в дворцовый парк, где сидим до тех пор, пока на небе не появляются первые вестники ночи — маленькие сверкающие далекие звезды. Выхожу из беседки и, закинув голову, всматриваюсь в их мерцание в надежде увидеть Млечный путь, Большую и Малую медведицу. На ресницах мгновенно выступают слезинки: весь небосвод усеян неизвестными мне созвездиями. «Неужели я на краю света?»

Именно в это мгновение понимаю, как далеко от меня родная планета. Именно в этот миг с болью в душе чувствую, что уже никогда не увижу родных мест, друзей по секции, дядю Федю и могилы родителей, а моей — и вовсе нет. Сердце обжигает жаром боли, слезы хлещут потоками. Закрыв лицо ладонями, я начинаю рыдать.

Меня ласково прижимают к груди, гладят по волосам, шепчут на ушко какие-то слова, но горечь разъедает душу. Волной накатывают воспоминания всех прошлых недолгих жизней, наваливаются усталость и слабость. Ноги подкашиваются, но мне не дают упасть.

Нарим подхватывает меня на руки и несет к себе в покои. Положив на кровать, что-то говорит мне, трясет за плечи, но я не слышу его, в безмолвии смотря в одну точку.

Нарима сменяют какие-то люди, опять спрашивают что-то, но мое сознание никого не впускает, оно словно закрыло меня от всего внешнего мира. В какой-то момент веки тяжелеют, долгожданный сон уносит меня в царство счастливого детства, где я, смеясь, обнимала отца, а он шептал мне, гладя прохладной рукой рыжие волосы: «Лисенок… Милый мой маленький лисенок, помни, мы тебя очень любим…»

Иногда я выплываю из забытья, но вновь погружаюсь в него, в надежде вновь почувствовать прикосновение родных ладоней и услышать шепот: «Лисенок… Ты должна жить! Жить… жить…»

— ЖИВИ, — кричит мне огненная птица. — СПАСИ МЕНЯ! Спаси… спаси…

Вынырнув из очередного забытья, чувствую запах шафранового облака, облизываю пересохшие губы и с трудом размыкаю глаза. Рядом со мной лежит Нарим; его густые ресницы беспокойно вздрагивают во сне, под глазами черные тени. Красиво очерченные губы напряжены.

В эти мгновения хочется быть художником. Протягиваю руку к его лицу и, не дотрагиваясь, обвожу контур его губ, чуть улыбнувшись.

Горячая рука принца мгновенно перехватывает мои пальцы, и он подносит их к своим губам. Душа трепещет от этого легкого, ласкового прикосновения. И я тону в его серо-голубых глазах, смотрящих на меня с тоской.

— Я очень переживал. Иногда казалось, что ты не вернешься. Целители разводили руками, говорили, что не властны над чужой душой. А твоя душа не хотела возвращаться. Расскажи, что тебя так ранило?

— Это уже не имеет никакого значения. Я здесь и уже никуда не уйду. — Именно в эти мгновения я понимаю, за кого удержалась моя душа в этом мире, кто стал для нее якорем. Мне захотелось верить. Верить, что, может, в этот раз я узнаю, что значит любить.

Оказывается, в беспамятстве я провалялась неделю. Похудела так, что страшно было на себя смотреть.

Нарим возится со мной, как с маленькой. Не доверяет служанкам мое хрупкое тело, носит на руках в купальню и обратно. Я, смущаясь, прикрываю округлости своих грудей руками, прошу его уйти, но он и слушать не хочет. Укутывает меня в легкое покрывало и, держа на руках, кормит с ложечки, как маленькую.

Я очень быстро привыкаю к Нариму. Стыдливость иногда напоминает о себе, но я гоню ее прочь. Принц имеет целый гарем, так что женскую физиологию прекрасно представляет. Да и поправляюсь я очень быстро, набираю потерянные во время беспамятства килограммы.

Сидеть целый