Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— И надо признать, я сильно удивлен, что тебе не снесло башню от бешеной славы, — задумчиво признается Саймон. — Ведь ты тоже получила славу и признание, когда была подростком. Хотя… Это лишь официальная информация. А она не всегда бывает на сто процентов правдива.

— А так хотелось, чтобы я сошла с ума? — ехидно усмехается Ракель. — Верно?

— Верно. Изучая твою биографию, я не нашел ни одного упоминания о твоем омерзительном поведении. Только все положительное… Ну прямо образ какого-то ангела! Да, может, было несколько случаев, когда ты могла отказаться от съемок или немного покапризничать, но для девушек это вполне нормально, ибо все дамы могут психовать и реветь без причины. К тому же, про них довольно быстро забыли, и ты могла не волноваться за свою репутацию. Ты продолжала быть для всех невинной овечкой.

— И поэтому вы решили подпортить мою биографию ложными слухами о том, что я прихожу на съемки нетрезвая и устраиваю серьезные истерики и скандалы, — грубо бросает Ракель, скрестив руки на груди.

— И люди реально поверили, что это так! А знаешь, почему? Потому что в тихом омуте черти водятся! То, что ты поддерживаешь образ некого невинного ангелочка и на публику делаешь добрые дела еще не означает, что у тебя нет грязного белья. Вот стоило мне только дать повод начать обсуждать тебя, так народ тут же начал разочаровываться в тебе и понимать, что тебя зря возвели в ранги богинь.

— Но слава богу, что они потом поняли, что это был всего лишь грязный слух, который вы распространили. Как же здорово, что вся правда всплыла наружу.

— Да-да, какая-то девчонка и твой дружок-фотограф, рассказали все журналистам и умудрились доказать свои слова. Им все поверили! Меня начали поливать грязью. И как следствие, я стал грушей для битья! Меня оскорбляли и унижали все, кому не лень! Если бы эти жалкие людишки не поперлись в офис одного из каналов и не раскрыли свои поганые рты, то ничего бы не случилось.

— А вы думали, все будут любить вас?

— Соответственно, мои планы еще больше подпортить тебе жизнь рухнули. Хотя я и решил, что стоит ненадолго оставить тебя в покое. Чтобы ты расслабилась. К тому же, мне было спокойно от того, что никто так до сих пор не узнал о том, кто именно распространил все эти слухи.

— И из этого следует вывод, что рано или поздно вся правда все равно всплывает наружу. Но похоже, что вы забыли об этом, когда решил оклеветать меня…

— Просто тебе крупно повезло! Вот и все!

— Запомните, Саймон, даже если пройдет десять или двадцать лет, люди все равно узнают правду. Однажды найдется тот, кто захочет рассказать ее всему миру и раскрыть людям глаза.

— Верно, узнают. Рано или поздно люди узнают обо всех твоих грешках. Например, о том, как ты, будучи сопливой девчонкой, покалечила одну известную модель. Дочку влиятельного человека, работающий в правительстве страны.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель.

— Да-да, миленькая моя, я знаю, что это ты причастна к случаю с Камиллой Петтигрю. С той, которую ты толкнула с лестницы, чтобы убрать с дороги соперницу, что вечно тебе досаждала.

— Откуда вы об этом знайте? Кто вам это сказал?

— Тот, кто работал над показом, от которого тебя отстранили. И он же любезно предоставил мне много фотографий и видеозаписей, на которых четко видно, как бедная девочка пострадала по твоей вине. Как потом тебе было по хер на ее тяжелое состояние. Ты пеклась лишь о своей драгоценной заднице. О том, чтобы никто об этом не узнал и не испортил тебе карьеру.

— И как давно вы об этом знайте?

— Я узнал об этом еще до того, как связался с Кендриком и попросил его опубликовать парочку статей о тебе.

— Так вы хотели это обнародовать?

— Хотел. Но решил приберечь это на более подходящий случай. Я уже собирался отдавать Кендрику все фотографии и видео и приводить к нему человека, который был согласен дать интервью за большие деньги. Но увы, не вышло!

— Не могу поверить…

Глава 15.2

— Что, девочка, думала, об этом никто никогда не узнает? Думала, что сможешь вечно строить из себя невинную девочку? Делать вид, что Камилла сама упала и перенесла несколько долгих операций, когда врачи собирали ее кости по кусочкам. Когда на операционном столе у нее чуть было не остановилось сердце, потому что девчонка еще и плохо переносила наркоз.

— Я знаю.

— Да, конечно, в некоторых случаях я немного привирал. Но в целом все те слухи были так или иначе правдивы. И я не мог не воспользоваться шансом разоблачить тебя и рассказать, что ты на самом деле за дрянь.

— Я не такая плохая, как вы думайте! Да, я не стану все это отрицать, но на то есть веские причины.

— И какие же? Слава вскружила тебе голову? Понравилось то чувство, когда девчонки на тебя равняются, а парни осыпают комплиментами и дарят цветы и подарки?

— Одна из причин.

— Кстати, после того как все узнали правду обо мне, поползли слухи, что ты захотела подать на меня в суд за клевету и потребовать возмещения морального ущерба, — поглаживая подбородок, задумчиво напоминает Саймон. — И ты действительно подала иск и начала переговоры со своим адвокатом. Правда потом почему-то отказалась от своей затеи и отозвала его.

— Просто мне не нужны были те деньги, — с презрением отвечает Ракель. — Я подала тот иск, когда была слишком возбуждена. Но потом немного остыла и поняла, что мне это не нужно. Поняла, что не хотела потратить еще больше нервов с этим судом ради нескольких тысяч долларов. А я не хотела подавать в суд только лишь ради этого.

— Ох, это звучит так благородно с твоей стороны… – Саймон бросает короткий взгляд в сторону и тихонько усмехается, покачав головой. — Наверное, ты подумала, что раз меня разоблачили, и я буквально превратился в нищего, то с меня уже не вытянешь ни цента. Да