Вслед за тобой - Виктория Кузина

Внезапная мелодия пришедшего уведомления, которая, казалось, была оглушительна, заставляет меня от страха подпрыгнуть на месте.

— Господи боже, так и заикой можно остаться, — говорю самой себе и вынимаю телефон из кармана джинс. На дисплее высвечивается сообщение МЧС об ухудшении погодных условий. Этого еще не хватало. Терпеть не могу холодную весну.

Решаю как следует расслабиться перед подготовкой к экзаменам и плотно пообедать. Хорошо, что я вчера разобрала с Катей сложные вопросы, и теперь осталось повторить (доучить) пройденный материал на лекциях и практике. Накрыв себе на стол, я неспешно кушаю, затем убираю все с кухонного стола и принимаюсь за работу. Изначально все шло хорошо, я читала вопрос и записывала на него ответ, но в какой-то момент мои мысли стремительно переносятся в прошлое. В то время, когда мне было девять лет…

Я шла со школы домой, но у меня не было особого желания там появляться — все потому, что я очень боялась своего отца. Он был человеком настроения, и мы с мамой никогда не знали, как он поведет себя в той или иной ситуации. От чего у него возникала злость. Почему он мог резко закричать и ударить свою жену или дочь. А может и обеих сразу. Я медленно шагала по асфальту, пытаясь оттянуть действительность, но понимала, что все равно от нее никуда не деться. И я неоднократно спрашивала себя: почему он до сих пор живет с нами? Почему мы его терпим? Почему мама его не выгоняет, а лишь плачет, прижимая меня к себе и проговаривая: «Потерпи, доченька, он же твой папа». А если я не хотела терпеть? Сколько мне еще должно быть больно? Все больше и больше злясь и закапываясь в отчаянии, я потеряла нить времени и оказалась у калитки родного дома. Из окон не доносился гневный голос отца, значит, у него сегодня было, скорее всего, хорошее настроение.

Простояв на одно месте несколько минут, я взялась за ручку и толкнула деревянную дверь. Пересекла внутренний двор и зашла на крыльцо, стараясь прислушаться к звукам, доносящиеся из-за двери, но ничего, кроме телевизора, не услышала. Успокоив себя, я зашла внутрь и громко поздоровалась с родителями:

— Привет, мам! Привет, пап.

— Здравствуй, дочка, — тепло меня поприветствовала мама и принялась вытирать влажные руки полотенцем. — Давай, скорее переодевайся, мой руки и за стол. Сегодня на обед уха.

Я вздрогнула. Фу, терпеть ее не могу, но и маму обижать не хотелось, она ведь так старалась.

— Конечно, мамуль, я сейчас. — И я побежала к себе в комнату.

Пока неспешно приводила себя в порядок, переложила школьные принадлежности, решив подготовиться к завтрашним урокам заранее, а на потом оставить только выполнение домашнего задания. Напевая про себя детскую песенку, я резко застыла на месте, так как услышала яростный крик отца:

— Ты что за бадью сварила?

Приглушенный ответ мамы я так и не разобрала.

— Ты меня отравить решила, тварь? Или считаешь, что я какой-то скот, что меня можно скармливать этим дерьмом?

— Сереженька нет, ты что? Я не хотела… — Теперь уже я четко уловила, как мама сквозь слезы пыталась убедить отца.

— Ты, сука, нихуя не умеешь делать! Я живу будто в свинарнике, жру всякую парашу!

И мои глаза стали больше от шока, когда я услышала звон стекла, а затем что-то тяжелое приземлилось на пол. Секунда тишины, глухой стон мамы и слова отца:

— Сдохни, сука.

Боже… Он… Он что… МАМОЧКА!

Я закрыла рот руками и тихо заревела, до меня, словно сквозь туман, доносились кашель и хрипы мамы. Я не знала, что мне делать. И мне было очень-очень страшно. Постояв еще мгновение в своей комнате, я рванула к двери, со всей силы открыла ее и побежала в гостиную, застав самую страшную картину в моей жизни, которая навсегда отпечаталась в моем сознании. Отец сидел на моей маме и со всей силы ее душил.

Нет… НЕТ!

Она пыталась его остановить, но он даже не обращал внимания на ее движения. Его взгляд стал диким, словно все человеческое просто напросто покинуло его. Что я чувствовала в тот момент — не описать словами. Набрав в свои легкие побольше воздуха, я закричала:

— ПАПА, НЕТ! — И заплакала еще сильнее.

Он перевел животный взгляд на меня, но продолжал душить маму, пока она окончательно не ослабла, и ее руки безвольно не стукнулись об пол.

Мама…

Я посмотрела на нее, до сих пор не веря в происходящее: налитые кровью глаза мамы были открыты и смотрели в пустоту, кожа лица приобрела синий оттенок, а рот так и застыл в немом крике.

Мама, очнись, пожалуйста. Мамочка…

Затем в доме раздался мой нечеловеческий вопль. Отец резко вскочил, в два шага добрался до меня, размахнулся и сильно ударил по голове, отчего меня унесло назад. И я потеряла сознание…

Вырвавшись из жуткого воспоминания, я закрываю лицо руками и начинаю рыдать.

Глава 7

Истерика накатывает на меня волнами. Я отчаянно цепляюсь за мысли о необходимости провести дыхательную гимнастику, найти якорь, запереть и, наконец, отвлечься от гнетущих меня воспоминаний, разрушающие мой хрупкий, построенный на боли, мир.

Но ничего не помогает. Мне становится хуже. Я задыхаюсь. Мою грудь сдавливает тисками и будто и так небольшая кухонька еще больше сжимается вокруг меня. Мои руки начинают сильно дрожать. Боже, неужели опять? Ведь столько лет у меня не проявлялись симптомы вегетативной дисфункции, и мне казалось, что все пришло в норму, но жизнь любит исподтишка ударить в самое больное место.

Соскальзываю со стула и упираюсь руками о пол, все так же пытаясь сделать такой желанный вдох. Такое чувство, будто сердце сейчас вырвется у меня из груди. Пульс зашкаливает. Тело пробивает сильная дрожь. Воздух. Надо дышать…

Вдруг сквозь шум в ушах до моего слуха пробирается какой-то звон. Я не могу понять, откуда он, но настойчивый звук, словно набатом, колотит по голове. Лишь краем сознания я понимаю, что это ничто иное как звонок. Кто-то звонит мне в дверь, причем делает это настойчиво. Найдя в себе силы, с трудом поднимаюсь на дрожащих ногах и, ничего не видя вокруг себя, по инерции, держась за стенку, направляюсь к входной двери. Не знаю, сколько времени я потратила на такое, казалось, простое действие, но у меня кое-как получилось до нее дойти и не