Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

Это ты и твой инстинкт выживания. Мои ноги начинают бежать, а в нас летит пуля за пулей. Я не знаю, насколько я хороша в уклонении, просто закрываю глаза, когда прыгаю через раму окна, усыпанную осколками стекла. Ощущение пустоты в груди такое, как будто у тебя больше нет сердца, оно останавливается, пока я падаю с высоты четырех этажей.

Ребра скручивает от боли, когда мое тело ударяется о теплую воду бассейна — не уметь падать в воду может быть так же больно, как падать на асфальт. Я готовлюсь к этому, тону, глотая хлорную воду, и пытаюсь вынырнуть на поверхность, отчаянно гребя руками.

Выстрелы продолжают сыпаться сверху, и телохранители из сада бегут к нам.

— Выходи! — Кристофер вытаскивает меня.

Платье становится тяжелым от воды, я оставляю каблуки плавать и мы начинаем бежать, уклоняясь от столов и шезлонгов. Пули свистят у меня в ушах, и бегство привлекает внимание дежурных охранников, которые присоединяются к погоне.

— Господин хочет вас живыми! — слышу я вдали и бегу быстрее, углубляясь в лес.

Фраза «Господин хочет вас живыми» погружает меня в пучину глубокого отчаяния. Я не хочу даже представлять, что это значит. Я не оглядываюсь, просто бегу так быстро, как могу, хотя икры дрожат, а камни раздражают подошвы ног.

Мы теряем их из виду, и я прислоняюсь спиной к одному из деревьев. Сердце бьется как сумасшедшее, и я задыхаюсь своим собственным дыханием.

— Ты в порядке? — спрашивает Кристофер, беря меня за лицо.

— Да, было близко, — задыхаюсь я.

— Кристофер, Рэйчел... вы там? — спрашивает Патрик через наушник.

— Мы здесь, — отвечаю я, задыхаясь.

— Группа FEMF смогла выбраться невредимой, они идут сюда. Вы должны покинуть эту зону, пока Леандро не развернул более крупную поисковую группу.

— Как нам выбраться? — спрашиваю я.

— Идите прямо, дорога недалеко. Братт и Саймон идут туда.

— Хорошо.

Связь прервалась.

— Вперед, — приказывает мне полковник.

Местность ровная, было бы приятно идти, если бы тысячи веток и камней не кололи мне ноги.

— Спина. — Мне ласкают обнаженную кожу. Я, возможно, промокла до нитки, у меня мурашки по коже и холод после купания в бассейне, но его прикосновения всегда будут теплым объятием на моем теле. — У тебя царапина.

Я поворачиваю голову, ничего не чувствую, на самом деле кожа онемела от холода.

— Это, наверное, когда ты бежала, там были ветки.

Он становится передо мной, поднимая мой подбородок. В руке у него куртка, жилет расстегнут, галстук развязан, а влажные волосы прилипают ко лбу. Не знаю, вода это или пот, но он блестит в лунном свете.

— Я в порядке. — Я отворачиваю лицо.

Пытаюсь пройти, но он перегораживает мне путь.

— Я не шутил в шкафу, — поясняет он.

— Я тоже, мы оба не умеем рассказывать анекдоты.

— Не будь так уверена. Ты рассказала мне одну очень хорошую историю, когда мы были на взлетной полосе.

— Опять твое эго зашкаливает? — Я пробираюсь сбоку. — Она не была непревзойденной, полковник, это уже в прошлом, и лучше забыть об этом.

Он снова перекрывает мне путь, и на этот раз я ударяюсь о его мускулистый торс.

— Я не хочу так оставить, — раздраженно бросает он. — Я хочу больше, ты знаешь чего.

Он берет меня за плечи, и я вижу, как мои нейроны кружатся в голове. Мое самообладание начинает мучительный обратный отсчет, поскольку Кристофер в доминирующем режиме обычно вызывает бурю в моем либидо.

— Я выхожу замуж за твоего друга, — подчеркиваю последнее слово. — Я знаю, что ты привык быть капризным ребенком, который получает все, что хочет, но на этот раз я не буду участвовать в твоих глупостях, так что отвали.

— Я не прошу тебя бросить его и выйти за меня, — поясняет он.

— Но ты просишь меня снова предать его. Не будь циником и уважай его, хотя бы немного.

— Я не буду уважать никого, пока у меня будет это чертово желание трахнуть тебя.

Он приближается, начиная игру в волка и газель, поэтому, не глядя на него, я кладу руку ему на грудь, пытаясь создать дистанцию. Когда хочешь перестать любить, нужно снова и снова напоминать себе о причинах, которые привели тебя к такому решению.

 Он друг Братта.

 Он унижал и презирал меня, как ему заблагорассудится.

 Пока я пыталась пережить это, он уже трахал другую.

— Я не твоя личная шлюха, Кристофер. Возможно, ты имеешь на меня определенное влияние, как и на большинство женщин, но это что-то гормональное, так сказать. Кроме того, я не могу снова обмануть мужчину, которого люблю и который ждет меня, — говорю я ему. — Если тебе так хочется трахаться, иди и найди себе другую, ведь с тремя словами ты можешь трахнуть любую.

— Я не верю ни единому твоему слову. — Он приближается к моим губам. — Ты так говоришь, потому что не хочешь разрушить образ идеальной.

Он проводит языком по губам, кладет руку на одну из моих грудей, сжимает ее, я вздрогнула, а он наклоняет голову в поисках поцелуя, которого я ему не даю. Его губы касаются моей щеки, и я слышу его рычание, когда отталкиваю его.

— Нет, черт возьми, пойми! — сердито бросаю я.

Он выпрямляется в ярости, трогая себя между ног, что окончательно зажигает мои гормоны. Мой инстинкт предчувствует, что будет дальше, и я поворачиваюсь, пытаясь убежать, но делаю только четыре шага, потому что ноги застывают, когда мне светят в лицо фонариком.

— Там они! — Я узнаю голос Братта.

Я смотрю на Кристофера, который теряет свой вид преследующего волка и просто стоит за моей спиной, глубоко дыша, как будто ничего не произошло.

— Я не умею проигрывать. — Он понижает голос.

— Всегда есть первый раз, полковник, — шепчу я в ответ.

— Не для меня. Я знаю, что то, что я скажу, прозвучит некрасиво, но зачем приукрашивать вещи красивыми словами. В этом хорош Братт, а не я.

Ветки хрустят под бегом Саймона и Братта.

— Заткнись, нас услышат, — говорю я сквозь зубы, — и это будет нелегкий разговор.

— Я скажу коротко: либо ты даешь мне то, что я хочу, либо понесешь последствия, которые будут совсем не приятными.

Я не смотрю на него и не шевелюсь, мне действительно трудно принять наглость этого ублюдка.

— Я восприму это как шутку.

— Воспринимай как хочешь. На твоем месте я бы отнесся к этому серьезно... Ты же знаешь, что я не люблю играть в игры.

— Ты сукин сын.

— Я знаю, — он насмешливо