Любовь на снежных склонах - Вера Ро

День проходит нервно, потому что я жду подвоха со стороны Кирюхина. Через полчаса после окончания уроков он мне звонит:

— Где Полька? Ты почему не сказала, что у них отменили продлёнку? Я как дурак стою, жду, оббе́гал все классы… — орёт бывший так, что мне приходится отставить от уха телефон, чтобы не оглохнуть.

— Я и не знала, что продлёнки не будет, — как можно спокойнее говорю я, вклиниваясь между криками. — Завтра увидитесь.

— Ну уж нет! Я сейчас же еду к вам домой. Почему Полька трубку не берёт?

Меня коробит от «Польки», но делать сейчас замечание — себе дороже.

— Откуда я знаю? Может, разговаривать с тобой не хочет? — усмехаюсь.

— Это не смешно! Позвони ей сама и предупреди, что я подъеду.

Этого только не хватает! Но беспокойство всё же набирает обороты, когда дочь не отвечает и мне. Наконец, на третий раз длинные гудки сменяются тихим:

— М-м-мамочка!

Внутри все обмирает. С первой же буквы и всхлипа понятно, что Полинка плачет. Неужели Кирюхин успел нарисоваться на пороге и чем-то её огорчить? Или что похуже? Всё же одна в доме осталась.

— Милая, что случилось?

— Ка-ка-катёнок пропа-а-ал! — навзрыд, а я, вопреки всему, испытываю облегчение. Сама жива, здорова — и то хорошо.

— Так, давай успокаивайся. Он маленький, возможно, где-то под шкафом или под кроватью заснул.

— Я везде искала! Хотела Яшке и девчонкам показать, а его нету-у-у!

— Мы обязательно найдём Рыжика! Обещаю! — слышу на заднем плане решительный мальчишеский голосок. Верный рыцарь моей дочери не может не вызывать улыбку.

— Вот, слышишь, что Яша говорит? Давай, не паникуй. Сейчас приеду, и мы его все вместе поищем, — сбрасываю звонок и гляжу в расписание. Осталось только внеплановое занятие с Тимуром через полчаса.

Сердце за дочь и котёнка всё же болит. Ещё и Кирюхин на уме, который может в любую минуту нагрянуть к нам в гости. Ждать нет сил. Звоню Тимуру и, извиняясь, прошу перенести наше занятие на завтра.

— Что-то случилось? — в его бархатном, словно спросонья, голосе сквозит беспокойство.

— Котёнок пропал. Но, я думаю, он где-то дома спрятался. Просто Полинка паникует.

— Конечно, поезжай. Если понадобится помощь — звони.

— Хорошо. Спасибо за понимание.

Когда приезжаю в Сосновку, попадаю на настоящую поисковую операцию: дети за кухонным столом пишут объявления, ближайшие соседи расклеивают на столбах. Кирюхин подъезжает через пять минут после меня.

— Папочка! — бросается к нему Полинка. — А у нас котик пропал!

— Вы кота завели? — удивляется Павел. — От него же одна вонь и шерсть. Как начнёт всё метить! И хорошо, что он сам сбежал. Значит, домашняя жизнь не для него.

Дочь резко отшатывается, губёнка трясётся. А я незаметно для неё делаю большие глаза и кручу палец у виска. Ну что за идиот! Разве можно так при ребёнке? Мог бы и помягче слова найти.

— Ещё спрашиваешь, почему она с тобой общаться не хочет? — цежу сквозь зубы, подходя ближе.

— А что я такого сказал? Пусть с детства учится слушать правду. Полька, смотри, что я тебе привёз.

В отличие от папаши, моя дочь — вежливая девочка и своё «фи» не спешит показывать. Подарки-то со стандартным «спасибо» принимает, но не удивлюсь, если даже не откроет эти красивующие коробки. Кстати, что там? Беру одну из них и вижу куклу с набором для чаепития. Куклу для современной десятилетней девочки?! Закатываю глаза. Кирюхин, ты собственноручно копаешь яму между собой и дочерью.

Как и следовало ожидать, общение между ними не ладится. Полина мыслями вся о Рыжике, Павел нервно посматривает на часы: видимо, Олечка ждёт. И раз десять ему уже звонила. Бывший с неприязнью осматривает мой дом. В его глазах он выглядит убого и по-девчачьи мило из-за многочисленного текстиля, которым я старалась придать уют. Конечно, с нашим бывшим трёхэтажным особняком в элитном посёлке моё новое жильё не сравнится. А мне и надо! Не в этом ценность.

Кирюхин замечает, что отправляет достаточно алиментов для «нормального» обустройства жилья для дочери. Отвечаю, что всё до копейки копится на трастовом фонде Полины для будущей учёбы, а живём мы и так хорошо.

Когда Кирюхин уходит, выдыхаю с огромным облегчением. Поиски Рыжика в связи с наступлением позднего вечера прекращаются. Объявления развешены, в посёлке все предупреждены. Мы сделали всё, что могли.

— Как он мог сбежать? — вздыхает Полина в который раз. Дома его и в самом деле не оказалось.

— Мы всё проверили, лаза в подвал или не чердак не нашли. Может, когда мы с утра с тобой второпях выходили, он прошмыгнул на улицу? Не переживай, где-нибудь сидит, греется. Твой папа прав в одном: уличные коты гораздо более закалённые, чем кажутся на первый взгляд. Вот увидишь, завтра его обязательно кто-нибудь найдёт и принесёт. А то и сам прибежит.

— А давай мы ему ошейник с чипом купим? Дядя Влас сказал, что есть такие.

— Купим. Спи давай.

Сама ворочаюсь половину ночи. Встаю попить воды и вижу непрочитанное сообщение, отправленное ещё три часа назад:

«Как дела? Нашлась пропажа?»

«Нет. Но мы сделали всё, что могли. Завтра на тренировке увидимся», — отвечаю Тимуру.

А сама непонятно чему улыбаюсь. Что-то не так с этим мужчиной. Цепляет, проникает в мысли, заставляет о себе думать и предвкушать новую встречу. Никогда не позволяла себе завести роман с приезжим или с местным, хотя не скрою, желающие были. После Кирюхина серьёзно верила в то, что женскую суть во мне подчистую выжгло предательством. И кто бы мог подумать, что оживит ее раздражающий меня незнакомец?

«С нетерпением буду ждать встречи», — неожиданно приходит ответное сообщение, заставляя меня глупо улыбаться. Неужели Тимур тоже не может заснуть?

С этой улыбкой засыпаю, с ней же и начинаю новый день. Полина грустит и капризничает, отказываясь ехать в школу. Приходится проявить жёсткость и напомнить, что пропажа кота не является серьёзной причиной для прогула, тем более что предстоит писать контрольную по математике. С ужасом представляю, с каким результатом дочь её напишет.

Сама с нетерпением жду вечера, и даже не пытаюсь себя обмануть: хочу увидеть Тимура. Несмотря ни на что, от него исходит спокойствие и мужская уверенность, которой хочется подзарядиться. И снова увидеть восхищение, которое ловлю на занятиях. А как он смотрит на мои губы… Они горят от этого нескромного взгляда.

Очень жаль, что ученик оказался таким способным, что моя помощь ему после сегодняшнего занятия будет больше не нужна. Остальное решит практика и только практика. Ещё и поэтому — от неизбежности скорого расставания