Следуя за любовью - Ханна Коуэн

излучает энтузиазм, уверенно выставляя напоказ свою фигуру так, что мне становится безумно завидно. Когда она тоже садится на пол и начинает показывать упражнения на растяжку, я не могу удержаться и восхищенно наблюдаю, с какой безупречной точностью она двигается, даже при выполнении такой скучной задачи, как растяжка.

– Первое время я глядела на нее точно так же. Я хожу на эти занятия с самого начала, и все равно у меня не получается, как у нее, – говорит Брайс, заметив, куда я смотрю. Она сидит на полу и ласково мне улыбается. – Только если ты сейчас же не избавишься от куртки и ботинок и не сядешь делать растяжку, она заставит тебя потеть так, что ты будешь ее проклинать.

– Ладно.

Краснея, я бросаю спортивную сумку поодаль и снимаю верхнюю одежду, ботинки и носки. Оставив их там же, где и остальные, сажусь рядом с Брайс в ожидании указаний Поппи.

Опуская туловище к ногам и пытаясь дотянуться руками до кончиков пальцев, я чуть не плачу от жгучей боли в мышцах. Я достаю только до щиколоток, но не позволяю неудаче меня отпугнуть. Я кошусь на Брайс и вижу, что она касается пальцами стоп.

– Тебе не больно? – спрашиваю я на рваном выдохе.

Она медленно, постепенно выпрямляется и закидывает левую руку за голову, растягивая другую группу мышц.

– Уже нет. Раньше было. Чем больше занимаешься, тем будет проще и тем дальше ты будешь дотягиваться. Для первого раза у тебя отлично получается.

Я киваю, выполняя следующий комплекс упражнений, которые показывает нам Поппи. Закончив с растяжкой, она вскакивает на ноги и совершенно неожиданно для меня берется обеими руками за пилон и поднимает себя вверх.

Я, раскрыв рот, слежу, как она вытягивается вдоль шеста, разводит ноги в стороны, а потом начинает кружиться. Не сгибая коленей, она продолжает вертеться вокруг шеста, пока наконец не съезжает вниз, опустившись босыми ногами на пол. Услышав, как ее голые бедра трутся о металл, я морщусь, и Брайс смеется.

– К этому ты тоже привыкнешь.

– Страшно-то как!

Неужели Поппи ожидает, что я смогу повторить это сегодня? И все остальные тоже этого ждут? Я даже не захватила с собой шорты, у меня только спортивные леггинсы и футболка, что сейчас на мне, да старые беговые кроссовки. Я взяла сегодня спортивную сумку только потому, что вечером после нашей первой встречи получила от Поппи сообщение с подсказкой принести все необходимое с собой и спешно заказала ее в интернете. Она позорно пуста, потому что я не знала, что брать. Очевидно, неплохо было бы положить туда шорты.

Снова смех, который привлекает внимание Поппи к нашему углу зала. Она нам подмигивает, и Брайс говорит:

– Она перед тобой рисуется. Никто не рассчитывает, что ты будешь сегодня такое проделывать. Да половина группы еще этого не умеет.

– Она мне нравится, – выпаливаю я. – Да вы обе. Спасибо, что позвали меня сегодня.

Пронзительно-голубой взгляд Брайс теплеет.

– Всегда пожалуйста! Посмотрим, будет ли она тебе по-прежнему нравиться после окончания сегодняшнего занятия.

– Она такой жесткий тренер?

– Жесткий или строгий – называй как угодно. Она любит то, чем занимается, и хочет, чтобы мы это тоже полюбили. Она мечтала о «Неотразимо дерзких» больше десяти лет, но никто не относился всерьез к ее намерению открыть студию танцев на пилоне здесь. Просто глупые предрассудки, но жители маленьких городов бывают порой очень консервативны. Жители Черри-Пика из таких.

Краем уха я слышу, как Поппи велит всем присыпать руки тальком, но ни я, ни Брайс не двигаемся с места. Пока никто не обращает внимания, чем мы с Брайс занимаемся, Поппи в том числе. Может, она понимает, что у нас важный разговор, а может, просто не хочет меня спугнуть.

– Ничего не знаю о маленьких городках, но все равно очень жаль, что ей пришлось с таким столкнуться. И что, людям по-прежнему это не нравится?

– Большинство стало лучше относиться к ее затее. Но у нас тут очень много пожилых, и, в общем… они, похоже, не видят разницы между нашими занятиями и тем, что происходит в стрип-клубах. Для них это одно и то же.

Я морщу нос.

– Это смешно!

– Знаю. Все это знают. Но Поппи все время заступается за студию и наши занятия. Тем, кто не в курсе, она порой может показаться недоброжелательной или грубой.

– Не мне судить. В сильных, целеустремленных женщинах нет ничего плохого. Не стоит переживать, что я что-то не так пойму, – уверяю я Брайс. От ее улыбки у меня теплеет на душе. – Готова посмотреть, как я опозорюсь? – спрашиваю я чуть бодрее.

Поппи отвечает за подругу:

– Покажи-ка мне, что ты умеешь!

Высоко подняв голову и, впервые за многие недели, с легким сердцем, я даю Поппи возможность мною покомандовать.

* * *

Через час с меня льется пот в таких местах, о каких я и подумать не могла, а одышка такая, будто я только что пробежала марафон. Руки и ноги превратились в желе, в мышцах, которые я сегодня использовала впервые за много лет, не осталось ни капли сил.

Но, несмотря на страшную усталость и боль, мне почему-то хорошо. Я даже чувствую себя на удивление сильной. Не только физически, но и морально. В голове прояснилось, на душе легко. Я уже считаю дни до следующего занятия.

– Спасибо, леди! До следующей недели, – повторяет Поппи, провожая всех к выходу.

За час, пока длилось занятие, я узнала, как кого зовут, но не более того. Времени поболтать не было. Очевидно, что остальным занятие принесло такое же облегчение, как и мне. Все были предельно сконцентрированы на своих движениях, и, когда Поппи завершила тренировку, в их походке чувствовалась такая же живость, как и у меня. Обновленная решительность.

Студия наполняется хором прощальных возгласов, уносимых ветром из открытой входной двери, пока мы не остаемся втроем. Брайс вливает себе в рот воды и хлопает себя по разрумянившимся щекам. Она вся раскраснелась, на лбу блестят капли пота. Поппи выглядит так же, только с широчайшей улыбкой на лице.

– Ну? Что думаешь? Придешь еще? – спрашивает она меня.

Я не медлю с ответом.

– Обязательно! Чувствую себя отлично, хоть и похожа сейчас на переваренную макаронину.

– Значит, ты хорошо потренировалась. – Она подмигивает, оттягивая и потряхивая футболку, чтобы освежиться. – После занятия мы обычно идем перекусить в награду за то, что выложились по полной. Пойдешь с нами?

Я оборачиваюсь к Брайс: не против ли она, но та уже кивает.

– С удовольствием, – говорю я, поправляя на плече ремень своей слишком