Невеста для космического ковбоя - Фиби Белл

Смотреть в его глаза помогает мне расслабиться. Эта связь кажется нерушимой, ее сила почти пугает.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он хрипло.

Я прислушиваюсь к ощущениям. Я все еще на гребне эндорфинового подъема после ласк его пальцев и губ. Удовольствие кружится во мне медленными водоворотами. Мне нравится его вес на мне: это напоминание о том, насколько он силен. Контраст его мускулистого тела и моих мягких изгибов восхитителен. Я чувствую себя защищенной в этом укрытии, пока мы соединены.

— Я чувствую себя хорошо, — отвечаю я с дрожащим вздохом.

Он внимательно изучает мое лицо.

— Тебе больно?

— Я чувствую тебя очень остро, но боли нет.

Я тону в его электрическом взгляде. Он медленно опускает голову и дарит мне долгий, глубокий поцелуй. Думаю, он хочет утешить меня, но мне это не нужно. Мое тело жаждет движения, и я шевелюсь под ним, подавая бедра навстречу.

Он приподнимается на локтях, переплетая свои пальцы с моими. Он медленно входит в меня, создавая ровно столько трения, чтобы закручивать внутреннее напряжение в тугой узел. Я постанываю и умоляю:

— Кайден, пожалуйста…

Он отпускает одну из моих рук и дотягивается до моего набухшего клитора. Удовольствие буквально разрывает меня на части. Все внутри сжимается, а затем взрывается. Я вскрикиваю, когда новый оргазм накатывает мощными волнами. Он входит в меня так глубоко, что я чувствую эту пульсацию даже в костях.

Я задыхаюсь и дрожу, чувствуя жар его семени, наполняющего меня при последнем толчке. Кайден с рыком выкрикивает мое имя и содрогается всем телом.

В следующее мгновение он переворачивает нас, пока я не оказываюсь сверху. Я чувствую себя так, будто меня выбросило на берег после шторма. Удовольствие подобно отступающему приливу ласкающих волн. Мы дышим в унисон. Я слышу, как громовой стук его сердца замедляется под моей щекой.

В конце концов я шевелюсь и поднимаю голову, упираясь подбородком в ладонь. Пальцы Кайдена перебирают мои волосы, а затем рука скользит вниз по моей спине. Он открывает глаза. В его взгляде есть что-то чистое и в то же время невероятно чувственное. Он выглядит таким же удовлетворенным, как и я. Кажется, даже воздух вокруг нас мерцает.

— Что теперь? — спрашиваю я.

Его пальцы лениво скользят по моей коже, вызывая приятные искры.

— Мы остаемся здесь на неделю. Я слышал, на Земле это называют медовым месяцем. У нас это называют удовольствием.

Его губы расплываются в медленной улыбке. Несмотря на то, что я только что испытала предел наслаждения, внутри все снова сладко замирает.

— Целую неделю?

Дело не в том, что я не знаю, что такое медовый месяц. Просто на Земле это доступно только богатым. Раньше я с ужасом думала о времени наедине со своим бывшим. Романтика на Земле — огромная редкость, там все слишком мрачно. Мой бывший обещал мне жизнь в «зеленой зоне», но я не ждала этого. Я даже не представляю, чем можно заниматься целую неделю без работы. Я трудилась по двенадцать часов в день с пятнадцати лет.

— Только богатые позволяют себе медовый месяц на Земле, — наконец говорю я, отгоняя старые тени.

Взгляд Кайдена становится серьезным.

— Теперь это твой дом. Здесь каждый может позволить себе неделю отдыха, если захочет.

Я делаю глубокий вдох. Напряжение, которое я носила в себе годами — вечный стресс и страх, — начинает уходить. В горле встает комок, глаза щиплет от слез. Кайден приподнимается и целует меня нежно, без спешки.

— Синяк почти сошел, — говорит он, проводя пальцем по моей скуле.

Я безмолвно киваю.

— Расскажи мне подробнее, что случилось, — просит он.

Его тон мягок, но в нем чувствуется стальная нить. Я знаю: будь мы на Земле, он бы защитил меня. Для меня это значит очень много. Тепло разливается в груди.

— Не знаю, что ты знаешь о Земле, кроме того, что мы уничтожили экологию больше века назад.

— Мы знаем достаточно. Межгалактические путешествия существовали еще до того, как люди разрушили свою планету. Когда началась массовая миграция, дела пошли совсем плохо. Землянам почти нечего было предложить для обмена с другими мирами.

— Да. И в то же время для женщин все стало еще хуже. Я не знаю, как было раньше, об этом не пишут в учебниках, только шепчутся. Часть людей отказалась верить в климатическую катастрофу и одновременно ограничила наши права. Единственное утешение — большинство женщин с этим не согласны. Я не знаю, как живут богачи в «зеленой зоне», слухи ходят разные: мол, у них достаточно еды и ресурсов. Завод, где я работала, делал вещи для них. Всю жизнь я слышала, что они восстанавливают экосистему.

Я пожимаю плечом.

— В общем, жизнь там тяжелая. Нам нужно разрешение мужчин на все. Семья моего бывшего была богата, и он решил, что я буду его парой. Сначала я думала, что это шанс: в «зеленой зоне» выжить проще. Но он оказался жестоким. Я поняла, что лучше никогда не увидеть «зеленую зону», чем жить с ним. В то утро, когда я увидела объявление о наборе невест, он пришел ко мне. Швырнул о стену и ударил. Я ударила его в ответ — пониже пояса — и ушла.

Губы Кайдена дергаются в усмешке, хотя в глазах все еще пылает гнев.

— Молодец. Я бы поступил куда жестче.

— Я бы не хотела, чтобы его убивали, — добавляю я.

— О, я бы не стал его убивать. Мы не приемлем убийств. Я бы просто сделал его жизнь чертовски несчастной.

— Я больше не на Земле и никогда туда не вернусь, — твердо говорю я.

— Тебе никогда не придется возвращаться. Я буду оберегать тебя здесь. Это клятва. Мы ценим наших женщин.

— А как же то, что случилось с Джейн? — спрашиваю я.

— Ты наверняка слышала про город на другой стороне. Группа мужчин там мыслит так же, как те, кто погубил Землю. Они не понимают, что союзы с другими расами делают нас сильнее и здоровее. Они манипулируют выборами и удерживают власть, хотя народ их не поддерживает. Они хотят влиять на королевскую линию престолонаследия.

— Джейн упоминала об этом. Но зачем похищение?

— Они надеялись использовать ее ребенка как рычаг давления. Они просчитались. Теперь мы знаем, насколько они опасны. Конфликты с ними тянутся веками.

— Они и там плохо обращаются с женщинами?

Кайден задумывается.

— Женщины обладают большой властью в нашем обществе, поэтому им