Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь

Стол накрыли в столовой, да такой, как будто тут свадьба, а не простой ужин с друзьями, как родители это позиционировали вначале.

Следующие шестьдесят минут я изображаю вежливость.

У меня давно, можно сказать с самого детства, припасено несколько масок, которые периодически меняю на лице, чтобы скрыть истинные чувства. Так гораздо проще жить в нашей долбанутой семейке.

Я что-то отвечаю, что-то пихаю в рот, чтобы не выглядеть белой вороной, хотя вкуса блюд почти не чувствую.

А потом вдруг ощущаю вибрацию мобильного в кармане пиджака.

Достаю телефон и не верю своим глазам.

Мне звонит Рита!

Я так охреневаю, что забываю обо всем.

О гостях, о родителях, о том, что я, вообще-то, за столом.

Сразу беру трубку, а оттуда льется безразличный мужской бас:

— Это врач скорой помощи. Вашу жену сбила машина, мы увозим ее в больницу, приезжайте.

Эта информация крушит мой мир в прах.

Глава 12. Почти мертвые

Арнак

Я встаю настолько резко, что стул с громким стуком падает назад.

Все сразу смотрят на меня во все глаза.

— Сын, что случилось? — спрашивает отец.

А у меня где-то в горле защемило, закоротило. Только и могу, что издать хриплое мычание:

— Р-р-рита, машина, больница…

Вроде и разные существительные, но в моем случае звездец какие связанные.

— Что случилось с Ритой? — Между бровей у отца прорезается глубокая морщина.

— Мне надо ехать!

С этими словами я отпихиваю ногой стул, собираюсь уйти.

Но не тут-то было, в уши врезается резкий возглас матери:

— Ты куда собрался? Какая Рита?! У тебя сегодня был развод!

Опа, значит про развод она все-таки помнит, просто ей плевать на то, что у меня в душе.

Гости недоуменно смотрят на мать. Видимо, не ожидали от нее такого выпада. Но ее ничего не смущает, она вскакивает с места и продолжает яростно возмущаться:

— Если Рите нужна помощь, пусть едет ее мать, зачем ты собрался?

У меня от ее высказывания аж волосы на затылке зашевелились.

— Ничего, что у нее мать в Испании? — тихо закипаю.

— Ничего! — визжит она, а потом резко оббегает стол и становится у меня на пути. — Не пущу к этой пигалице!

В моей голове снова что-то коротит, а потом и вовсе перегорает. Только в этот раз повреждения не в речевом спектре.

Я никогда не бил женщин, с детства воспитан уважать тех, кто слабее. Но видит бог, сейчас мне хочется врезать собственной матери.

Конечно же, я не бью, однако резко отодвигаю ее в сторону и выхожу.

Не трачу силы на объяснения, тем более что это бесполезно в ее случае.

Следующие полчаса моей жизни проходят, как в тумане.

Я никогда не водил машину настолько быстро и агрессивно, как сейчас. Давлю на газ, игнорирую скоростные лимиты, все что угодно, лишь бы быстрее добраться до Риты.

Пока еду, меня колотит, в мозгу рисуются самые страшные картины.

Но окончательно меня накрывает, когда попадаю в больницу.

Меня не пускают к Рите, ее отправили на МРТ, проверяют.

И пока ее нет, я общаюсь с заведующим отделения, который, на счастье, все еще на работе. Выбиваю ей одноместную палату, обеспечиваю лучший уход.

Потом несу вахту возле палаты, куда ее должны будут перевести.

Сижу в коридоре на коричневой банкетке и схожу с ума от беспокойства.

Мимо ходят люди, но я их не замечаю.

Краем уха слышу скрип коляски, но не ассоциирую этот звук ни с чем. Все же оборачиваюсь в сторону лифта и обалдеваю от увиденного…

На коляске везут Риту, точнее то, что от нее осталось.

Ее переодели в какую-то белую ночную рубашку, но пугает не это. Пугает сам факт, что она в коляске, бледная как смерть. А еще у нее синяк вокруг левого глаза и здоровенный пластырь на левом виске.

И то, как она сидит…

Будто это ей доставляет дикий дискомфорт.

Когда мне сказали, что отправили ее на МРТ, я думал, она пошла туда своим ходом! А она в коляске сидит с трудом.

У меня внутри все переворачивается от резкой боли за нее.

Я подскакиваю и спешу навстречу. Преодолеваю расстояние между нами в два прыжка и задыхаюсь от переизбытка эмоций.

— Рита, девочка моя, как же так…

К нам подходит ее лечащий врач, лысый дядька в очках.

— Везите ее в палату, — командует он.

Я отстраняю медсестру от коляски, сам аккуратнейшим образом завожу Риту в палату.

— Арнак, помоги, — просит она.

Пытается привстать с коляски и кривится от боли.

— Нога…

Я спешу помочь, подхватываю ее рукой за спину.

А она еще больше кривится и охает:

— Спина!

Есть у нее место, где не болит?!

— Осторожно, — шепчу, подхватив ее на руки.

Максимально аккуратно укладываю на кровать.

— Что с ногой? Что со спиной? А главное, с головой-то у тебя что? — Меня уже буквально лихорадит от недостатка данных и переизбытка волнений.

— Все не так плохо, — отвечает за нее лечащий врач.

— В смысле — не так плохо? — Я не знаю, зачем на него ору. — У нее синяк на пол-лица, она встать нормально не может, а вы говорите — не так плохо…

Врач игнорирует мой эмоциональный возглас поясняет:

— У Маргариты растяжение лодыжки, сильный ушиб плеча, синяки, ссадины и сотрясение. Наблюдалась краткосрочная потеря сознания, когда ее забирала скорая, но, к счастью, это не повторилось. Кости целые, и в нашем случае это уже много. Мягкие ткани заживут, последствия сотрясения пройдут за несколько недель. Нет ничего необратимого, могло быть гораздо хуже, уж поверьте…

— Необратимого нет, — повторяю, как заторможенный.

— Все, что ей нужно, — это отдых и внимательное наблюдение специалистов, — кивает врач.

— Спасибо, — я цежу это слово благодарности так, чтобы стало кристально ясно, насколько меня бесит спокойствие этого типа.

— Я сегодня дежурный, если что сразу зовите.

На этом он прощается.

А я подсаживаюсь к Рите поближе.

— Арнак! — болезненно стонет она и кривит лицо.

В уголках ее глаз мгновенно проступают слезы.

— Как так вышло? — спрашиваю ее.

* * *

Естественно, я не удовлетворился рассказом Риты.

Все, что удалось выдавить из жены, — это невнятные объяснения о том, что ее сбили. А как, чего, почему — не пойму… И все в таком духе.

Только и смогла, что от души порыдать при мне, чем буквально вывернула душу наизнанку.

Но я решил так это дело не оставлять.

Врач сказал, что полиция уже опросила Риту, хотя лично мне непонятно, почему они это делали, когда она в таком состоянии.